Крестом и стволом - Михаил Серегин

– Ты извини, – глупо подхихикивая, сказал он, – что я об этом сразу не подумал. Хи-хи…

– Ничего смешного, – сердито оборвал Костю отец Василий. – Когда в полной темноте появился этот громила, я думал, штаны придется стирать.

– Он еще не знал, где выключа-ча-атель! – снова зашелся смехом главврач. – Он же на… на… на новенько-го!

* * *

Отца Василия хватило еще на восемь дней. Более выносить постельный режим он не мог. Фактически единственное полезное дело, которое он сумел сделать за этот безумно длинный срок, так это замириться с Ваней, который и впрямь оказался хорошим и на удивление нежным мужиком. Правда, Ваня категорически отказывался заходить к нему в палату в ночную смену, но днем, предварительно убедившись, что священник не спит, охотно приходил поболтать.

Костя еще пытался уговорить товарища задержаться хотя бы на полторы недели, но отец Василий был непреклонен.

– Что мне здесь делать? – с тоской вопрошал он. – Ты сам подумай…

– У тебя еще кости срастаться четырнадцать дней должны! – морщился главврач. – Обе руки в гипсе! Как ты собираешься на костыли вставать?!

– А что? Пальцы у меня в норме – уже одна рука есть, нога тоже целая почти.

Костя возмущенно пыхтел, но он и сам видел, что удержать настырного попа нет никакой возможности.

– Ладно! Хрен с тобой! – махнул он в конце концов рукой. – Но смотри, если будут осложнения, у меня даже не появляйся!

– Даже если захочу с тобой спирту дерябнуть? – делал хитрые глаза священник, наблюдая, как борются в Косте чувство долга и желание рассмеяться.

* * *

Отца Василия привезли прямо в храм – ежедневно добираться домой и из дома он пока был не в состоянии. Здесь выяснилось, что ему дважды звонила Ольга, причем, судя по тому, что рассказала главбухша Тамара Николаевна, жене снова приснился нехороший сон. Сначала старая женщина отпиралась, как партизан, а потом не выдержала и рассказала все, как есть, лишь с огромным трудом отговорив Ольгу возвращаться в Усть-Кудеяр.

– Жалеет она вас, батюшка, скучает, – сочувственно вздыхала Тамара Николаевна, и священник даже не знал, ругать ему бухгалтершу за ее бабскую болтливость или нет.

Ему довольно быстро сняли гипс с вывихнутых пальцев правой руки, хотя, если честно, пальцы слушались плохо и побаливали, но службу справлять священник все-таки мог и поэтому восторженно кинулся исполнять свой долг.

У прихожан, понятное дело, случился новый прилив религиозного энтузиазма, и вскоре дошло до того, что посмотреть на загипсованного, стоявшего на костылях священника приезжали даже из областного центра.

В один из таких дней в храме и появился старый участковый Сергей Иванович. Отец Василий, еще за секунду до появления старика и в мыслях не державший ничего подобного, вдруг почувствовал легкое жжение под ложечкой и, едва дождавшись конца службы, потащил старого милиционера в бухгалтерию.

– У вас машина есть? – сразу приступил он к делу.

– Ну… – осторожно подтвердил Сергей Иванович.

– Давайте со мной в одно место съездим!

– А что случилось? – старик был явно озадачен.

– Честно говоря, хочу я это место осмотреть. Ну, там, где меня били. Конечно, я его точно не помню, но найти надеюсь.

Сергей Иванович дернул кадыком и как-то сразу посветлел – идея определенно ему нравилась, видно, взыграло и в нем ретивое.

– Можно! – энергично кивнул старик. – Когда поедем?

– Сегодня же! – обрадовался священник. – Пока еще солнце не зашло.

* * *

Священник так и не смог потом объяснить, как он во всем своем гипсе сумел забраться в старый, покрытый крутой серебристой краской «Запорожец» пенсионера.

– Послушайте, Сергей Иванович, – пробило вдруг его старое воспоминание. – А вы в похоронах Парфена не участвовали?

– Нет! – сурово отрезал бывший участковый.

– А ну-ка нажмите сигнал!

– Зачем?

– Нажмите, нажмите!

Сергей Иванович пожал плечами и тронул клаксон. «Я – Кукарач-ча! Я – Кукарач-ча! А я ч-черный таракан!» – раздался над храмовым двором жизнеутверждающий латиноамериканский мотив. Точно такой, как тогда, когда на похоронах Парфена братва перекрыла главную транспортную артерию города.

– А ведь это вы, Сергей Иванович, на парфеновских похоронах отличились! – засмеялся отец Василий.

– Надо же, запомнили, – усмехнулся Сергей Иванович. – Было дело, сигналил я. Мы в больницу торопились, супругу прихватило, а они всю дорогу своими лимузинами перегородили. Ну я и не удержался!

– И правильно сделали! – заключил священник.

* * *

Они выехали за город, и отец Василий, расстелив на коленях карту, принялся вычислять.

– Та-ак… привезли меня из Максимовки. Это вот здесь. А я выплыл туда с этого берега. Но, правда, я еще до Максимовки шел будь здоров, пусть даже и хромая. Давайте-ка попробуем подъехать вот сюда.

– Сюда так сюда, – соглашался пенсионер. – Хотя, если честно, никакой дороги я здесь не вижу.

– Там грунтовка была – это я прекрасно помню.

– Что ж, поищем грунтовку, – кивал бывший участковый.

Далеко позади осталась когда-то громыхавшая механизмами усть-кудеярская промзона, затем огромная, сверкающая битым стеклом свалка, затем поля совхоза «Красный комбайнер». Не так давно священника везли этими дорогами, однако, находясь в багажнике, он только и запомнил, что вонь пропитанной солидолом ветоши. Но по мере того как они наматывали километр за километром, в нем поселялась странная, ничем не оправданная уверенность, что они найдут это место, обязательно найдут!

И действительно они увидели этот съезд, круто спускавшийся вдоль зарослей искореженного жарой вяза.

– Здесь! – глотнул священник, ощутив, как моментально подобралось у него все внутри.

Сергей Иванович осторожно повел своего железного друга вниз и, немного зацепив днищем за выступ внутри колеи, аккуратно съехал на укатанную полосу грунтовки.

– Однако! – недовольно проворчал пенсионер.

– Они здесь тоже дном зацепили! – торжествующе заявил священник.

«Запорожец» бодро побежал к Волге, и уже минут через десять они оказались в небольшой, поросшей сухим камышом ложбинке. Честно говоря, никакого камыша священник не помнил, но тогда стояла глухая ночь, и он, одурманенный побоями и недостатком кислорода, запросто мог его не заметить.

– Приехали, – прокомментировал Сергей Иванович и заглушил двигатель. – Давайте посмотрим.

Священник молча кивнул и, цепляясь гипсом то за кресло, то за дверь, с трудом выбрался из машины. Встал на костыли и осторожно двинулся по ложбине.