Дождь для Джона Рейна - Барри Эйслер

— Служба безопасности обычно эффективна против внешней угрозы. Но ее не разрабатывают в расчете на внутреннюю. Так или иначе, я могу входить в кабинет и выходить из него достаточно часто, чтобы поставить «жучок» и убрать его, чтобы он не попался под проверку.

— И ты подслушал что-то про Гарри.

Канезаки кивнул:

— Вчера шеф с кем-то разговаривал по телефону. Я мог слышать только половину беседы, но уверен, что говорил он с какой-то шишкой, потому что все время повторял: «Да, сэр, нет, сэр».

— И что он сказал?

— Он сказал: «Не беспокойтесь, ниточка, по которой мы хотели выйти на Рейна, оборвана. Концов нет».

— Не так много.

Канезаки снова пожал плечами:

— Для меня это прозвучало подтверждением того, что смерть вашего друга не была случайной, его убили.

Я посмотрел на него, и то, что он увидел в моих глазах, заставило его моргнуть.

— Канезаки, — сказал я, — если ты еще раз попытаешься подсунуть мне хоть кусочек этого дерьма, если попробуешь манипулировать мной, чтобы втянуть в действия против твоего босса, это будет самой большой ошибкой в твоей жизни.

Он слегка побледнел, но все же сохранил спокойствие.

— Понимаю. Я ничего вам не подсовываю и не манипулирую. Я уже говорил раньше, что если что-нибудь узнаю о вашем друге, то расскажу вам, если вы мне поможете, а вы мне помогли. Я просто выполняю то, что обещал.

Я не сводил с него глаз.

— И больше ничего, кроме «оборванной нити»?

Он покачал головой:

— Ничего определенного. Но главной темой разговора был Ямаото, поэтому, думаю, мы можем сделать предположение.

— Хорошо, делай.

Тут вмешался Тацу:

— Похоже, отношения Биддла с Ямаото не такие, как я предполагал. В определенных критических ситуациях они скорее всего союзники, а не противники.

— Какое это имеет отношение к Гарри?

— Еще я подслушал, — сообщил Канезаки, — что Биддл планирует отдать расписки Ямаото.

Официант принес кофе и ушел.

— Я что-то не понимаю, — сказал я. — Мы вроде сошлись на том, что правительство Штатов хочет помочь реформам в Японии, в то время как для Ямаото реформы — смертельная опасность.

— Это так, — кивнул Канезаки.

— А теперь ты думаешь, что они работают вместе.

— Из того, что я подслушал, — да.

— Если это так, тогда Биддл может быть замешан в смерти Гарри. Но зачем?

— Не могу сказать с уверенностью.

Я посмотрел на Тацу:

— Если Контора работает с Ямаото, так только для того, чтобы замочить ваших реформаторов. А теперь у Биддла еще и эти расписки.

Тацу кивнул:

— Нужно вернуть их. До того, как он передаст их Ямаото.

— Но расписки — это ведь еще не все, — заметил я. — Из того, что нам рассказал Танака, мы допускаем, что несколько встреч Канезаки могли быть засняты на видео, а звук записан параболическими микрофонами. Что думаете с этим делать?

— Ничего, — сказал Тацу. — Как мы говорили, любой политик, пойманный таким образом на встрече с оперативником ЦРУ, уже скомпрометирован. Но тех, участие которых прослеживается только через расписки, можно еще спасти.

— Как?

— Небольшой процент политиков будет скомпрометирован и расписками, и фотографиями. Несомненно, Ямаото планирует утопить этих несчастных первыми. Затем, в ходе поднявшейся истерии в средствах массовой информации, он раскроет и балансы по распискам. Тот факт, что вторая волна разоблачений не поддержана «твердыми» доказательствами в виде изображения и звука, публика не заметит.

— То есть, несмотря на то что у Ямаото будет возможность утопить группу, на которую у него есть записи…

— Его усилия и ограничатся первой группой. Вернув расписки, мы сможем ограничить урон.

— О’кей. Как мы собираемся возвращать расписки?

— Они в сейфе Биддла, — сказал Канезаки. — Я слышал, как он говорил об этом по телефону.

— Звучит так, будто ты можешь это сделать, малыш, — проговорил я. — Но взлом сейфа — это уже другая история.

— Ему не придется взламывать его, — заявил Тацу. — Биддл даст ему комбинацию.

— Что, вы собираетесь просто вежливо попросить его?

Тацу покачал головой:

— Нет. Думаю, будет лучше, если это сделаешь ты.

Я задумался. Мне хотелось, чтобы представился еще один случай порасспрашивать Биддла о Гарри, но в более уединенном месте, чем в последний раз. Особенно если он и Ямаото каким-то образом связаны, что заметно повышает вероятность его участия в смерти Гарри. О Мураками и Юкико я уже позаботился, но, похоже, остались еще кое-какие мелочи, которые нужно довести до конца.

— Хорошо, — согласился я. — Я сделаю это.

— Я могу помочь в подготовке… — начал было Канезаки.

— Нет, — оборвал я его, качая головой. — Я позабочусь обо всем сам. Позаботься, чтобы у тебя был доступ в кабинет Биддла, когда я скажу.

— О’кей.

Я посмотрел на него:

— Почему ты все это делаешь? Если в ЦРУ узнают, тебя объявят предателем.

Канезаки рассмеялся:

— Смешно бояться этого, когда выяснилось, что твой босс пытается кого-то нанять, чтобы тебя грохнули. Кроме того, «Сумерки» ведь официально закрыты, помните? Что касается меня, я считаю, что предатель — Биддл. Я просто хочу поставить все на свои места.

Тацу отвез меня к знакомому врачу, человеку по имени Это. Тацу много лет назад оказал этому человеку услугу. Теперь врач был обязан Тацу, и на его благоразумие можно было положиться.

Это не задал ни одного вопроса. Он осмотрел руку и сказал, что сломана лучевая кость. Он вправил ее, наложил гипс и выписал рецепт на болеутоляющее на основе кодеина. Рецепт был на настоящем бланке больницы Дзикей, подпись неразборчива. После этого я позвонил Биддлу. Сказал, что готов принять его предложение насчет Канезаки. Договорился о встрече на десять часов сегодня же вечером, чтобы обсудить детали.

Потом зашел еще в один магазин в Синдзюку. На сей раз я купил окуляры ночного видения с высоким разрешением и функцией увеличения и еще одну дубинку «АСП». У меня стала появляться определенная привязанность к таким вещам.

Затем я зашел в спортивный магазин и купил пару спортивных брюк, подходящую к ним куртку — и то и другое из плотного черного хлопка — и пару кроссовок. Очень трудно было найти подходящую обувь, почти весь товар в магазине был ярким и разноцветным, но неожиданно я наткнулся на достаточно темную пару. Выйдя из магазина, срезал с кроссовок светоотражающие полоски, которые производитель благоразумно разместил на подошвах, чтобы бегунов хорошо было видно ночью. Попасть под машину, водитель которой меня не заметит, не главный мой повод для беспокойства.