Дождь для Джона Рейна - Барри Эйслер

Я сказал Биддлу, что он должен зайти в кладбищенский комплекс Аояма-Боши на Каяноки-дори через ворота со стороны Омотесандо-дори. Что должен пройти по дорожке около пятидесяти метров, слева он увидит обелиск, самую высокую конструкцию на всем кладбище. Что я буду ждать его там.

В восемь часов, когда уже стало достаточно темно, я проскользнул на кладбище со стороны Гаиэнниси-дори. Я не воспользовался каким-нибудь из основных входов, на случай если там кто-то занял позицию и поджидает меня. Странное место для занятий бегом, но почему бы и нет? Зайдя на кладбище, я надел окуляры. Теперь я мог разглядеть каждый указатель и кустик — в ярко-зеленом цвете. Я видел летучих мышей, снующих между деревьями, крадущегося кота.

Я устроился рядом с обелиском, внутри мемориала в форме тройной пагоды. Пагода оказалась прекрасным местом для засады с выигрышным обзором в триста шестьдесят градусов.

Биддл появился ровно в десять. К шпионскому делу он относится с такой же пунктуальностью, как к своему чаю.

Я наблюдал, как он пробирается к обелиску. Расстегнутый плащ, костюм с галстуком. Прямо ходячий образ рыцаря плаща и кинжала. Десять минут я осматривал периметр кладбища, используя прибор ночного видения, пока не убедился, что он один. Тогда я выбрался из своего убежища и направился навстречу.

Он не слышал меня, пока с расстояния метра я не позвал:

— Биддл!

— Господи! — воскликнул он, вздрогнув и резко повернувшись ко мне. В темноте я видел, как он щурится. В бело-зеленом цвете окуляров я видел мельчайшие детали его лица.

Детектор Гарри недвижно лежал у меня в кармане. Здоровой рукой я достал дубинку из кармана брюк. Биддл в темноте не заметил этого движения.

— Есть небольшая проблема, — сказал я.

— Какая?

— Я хочу, чтобы вы постарались чуть лучше убедить меня, что не имеете никакого отношения к смерти Харриоси Фуказавы.

Я увидел, как он нахмурил зеленые брови.

— Послушайте, я уже говорил вам… — начал он.

Я сделал замах дубинкой слева и ударил его по голени, несильно, потому что ломать ему кости было еще рано. Биддл заорал и рухнул на землю, ухватившись за раненую ногу. Я дал ему минуту покататься, а сам тем временем осмотрел окрестности. За исключением Биддла, все было тихо.

— Больше никакого шума, — сказал я. — Веди себя спокойно, или я успокою тебя.

Он сжал зубы и посмотрел в ту сторону, откуда исходил мой голос.

— Черт побери, я уже рассказал все, что знаю, — выдохнул он.

— Ты не сказал, что работаешь с Ямаото. Что тот, кто оставил «Сумерки» в действии, — это ты, а не Канезаки.

Его глаза расширились, он пытался разглядеть меня в темноте.

— Канезаки платит тебе, что ли? — простонал он.

— Нет. Никто мне не платит. Впервые я делаю это просто потому, что хочу. Хотя на твоем месте я не назвал бы это хорошей новостью.

— Но ведь тебе могу платить я. Управление. Мы живем в новом мире и, я уже говорил, хотим, чтобы ты стал его частью.

Я усмехнулся:

— Ты говоришь как плакат, зазывающий в армию. Расскажи-ка мне о Ямаото.

— Я серьезно. После одиннадцатого сентября Управлению нужны такие люди, как ты. Именно поэтому мы искали тебя.

— Сейчас я еще раз задам свой вопрос. Бесплатно. Однако если мне и после этого придется повторяться, удар, который уложил тебя на землю, покажется лаской.

Повисло долгое молчание, после чего он сказал:

— Ладно. — Медленно поднялся на ноги, стараясь не наступать на поврежденную ногу. — Слушай. У Ямаото свои интересы, у нас свои. Как раз сейчас они просто совпали, и все. Альянс благоприятных возможностей.

— До каких пределов? Я думал, «Сумерки» предполагались для того, чтобы помогать реформаторам здесь.

Биддл кивнул:

— Реформы выгодны для Соединенных Штатов в длительной перспективе, но они также создадут и проблемы. Понимаешь, Япония — крупнейший в мире кредитор. У нее более трехсот миллиардов долларов инвестировано только в ценные бумаги казначейства США. В ближайшей перспективе настоящие реформы могут привести к закрытию японских банков, закрытие банков будет означать бегство вкладчиков, бегство вкладчиков вынудит банки репатриировать зарубежные капиталы, чтобы покрыть сокращающиеся депозиты. Если реформы со временем все же заработают и экономика начнет налаживаться, вклады в иенах станут более привлекательными, японские банки переведут свои авуары в долларах и евро домой, где они смогут больше заработать.

Биддл вполне прилично взял себя в руки. Возможно, я недооценил его.

— То есть, кто бы ни заказывал музыку в правительстве Штатов, сейчас он отдает предпочтение существующему статус-кво, — сказал я.

— Мы предпочитаем называть это стабильностью. — Биддл наступил на больную ногу и поморщился от боли.

Я осмотрел пространство вокруг. Все спокойно.

— Потому что такой статус-кво надежно держит все эти триллионы иен в США, где они раскручивают американскую экономику.

— Все правильно. Грубо говоря, Америка подсела на постоянную подпитку со стороны иностранных капиталов для поддержки своего дефицитного бюджета, и основную долю получает от Японии. В американском правительстве есть силы, которые не хотят, чтобы эта ситуация изменилась.

Я покачал головой:

— Это не грубо, это очень мягко. Америка подсела на дешевую нефть и поддерживает бесчеловечные режимы на Ближнем Востоке, чтобы удовлетворять свою привычку. Если правительство Штатов поддерживает коррумпированные элементы в Японии, потому что эти элементы гарантируют постоянный доступ к японским капиталам, Дядюшка Сэм всего лишь демонстрирует свою последовательность.

— Полагаю, это не так уж нелогично. Но я не делаю политику. Я ее выполняю.

— Так вот почему «Сумерки» были закрыты полгода назад, — сказал я. — Какая-то новая восходящая фракция в правительстве Штатов решила, что дальнейшие реформы в итоге не в интересах Дядюшки Сэма.

— Наоборот, — возразил Биддл, и вдруг его руки стали двигаться в сторону карманов плаща.

— Держи руки так, чтобы я их видел, — резко проговорил я.

Он вздрогнул.

— Извини, я просто немного замерз. Как ты можешь что-то видеть? Здесь же хоть глаз выколи.

— Что ты имеешь в виду — «наоборот»?

— «Сумерки» никогда не предназначались для развития реформ. Программа с самого начала задумывалась как способ подкупа реформаторов. Кто бы ни отдал приказ о ее прекращении, именно он настоящий сторонник реформ. Но отнюдь не реалист.

— Тогда ты должен быть одним из реалистов.

Биддл слегка приосанился:

— Это верно. Вместе с некоторыми институтами, которые строят американскую внешнюю политику без давления политических спонсоров. Понимаешь, политики толкают Японию к реформам, потому как не понимают, что происходит на самом деле. А на самом деле Япония прошла точку реформ. Десять, даже пять лет назад это еще можно было сделать. Но не сейчас. Дело здесь зашло слишком далеко. Политики в Америке все время болтают о «крайних мерах» и «сильнодействующих средствах», но не понимают, что если попытаться их применить, они ударят рикошетом. Пациент настолько слаб, что операция убьет его. Мы уже пропустили стадию излечения, время подумать, чем облегчить боли.