Мент для новых русских - Александр Золотько

– Чего? – не понял Гиря.

– Прости, забыл, что ты у нас не снизошел до образования. Прикинь – море. На море был?

– Был.

– На Канарах. Тогда прикинь, плавает в море, кроме таких туристов как ты, еще и мелкая фигня. Водоросли. Им для счастья ничего не нужно, только вода и солнце. А этими водорослями питаются всякие рачки, тоже мелкие. А рачками питается мелкая рыбешка. А мелкой рыбешкой кормится рыбка покрупнее. А ту жрет здоровая рыба. Усек?

– Усек.

– Так вот, мне в падлу планктон хлебать. Я уж, извини, осетринкой побалуюсь. Въехал?

– Въехал, – кивнул Гиря. Капля крови тяжело упала с кончика носа на крышку стола.

– И ты не пытайся разевать рот шире, чем тебе природой указано. Не вздумай. И не бойся, что тебя совсем выбросят. Ты очень нужная гнида. Пока нужная. Живи. И пусть все будет, как было, посмотрим. Начнем с нуля. Клуб ты уже отремонтировал. Народ из домов выселил. Всю документацию на рынок подготовил и даже договора на строительные работы заключил… Приступай. А мы посмотрим, к кому приплывет та рыба, которая так тебя напугала. Если к тебе – попытаемся не дать ей тебя слопать. Если ко мне – не твои проблемы. А с другими карасями договариваться не вздумай. У тебя не для этого мозги устроены. Вы должны друг у друга планктон из-под носа уводить, чтобы слишком не жирели.

Андрей Петрович распалился. Он еще был под сильным впечатлением от разговора, который у него недавно состоялся с людьми… С акулами. Это себе во многом рассказывал историю о пищевых цепочках Андрей Петрович, себя убеждал в своей незаменимости.

– Что я еще забыл? Какую-то мелочь… Подскажи, Гиря.

– С черными разобраться.

– Это само собой. Тут важно не забить ни одной мелочи.

Гиря взял со стола лист бумаги, попытался им промакнуть кровь.

– Что еще?

– Крыс, – буркнул Гиря.

– Что Крыс? – удивленно поднял брови Андрей Петрович. – Ты что, еще Нору не вычистил?

– А хрен его знает. Тогда же еще Димыч и Глыба туда ходили. Глыба и должен был проверить. У меня и без того был полон рот делов.

– Делов было много… – протянул Андрей Петрович. – Делов. Ты даже с крысами толком разобраться не смог, Гиря. Вот с этого и начнем. С самого начала. И будем ждать.

В дверь кабинета постучали.

– Да, – громко сказал Андрей Петрович.

По-хозяйски сказал, отметил про себя Гиря и поморщился.

Вошел Сергей. Гиря снова не разобрал, что Сергей сказал Андрею Петровичу.

– Пусть еще подождет. Там кто-нибудь из пацанов уважаемого Геннадия Федоровича может нормально передвигаться?

– Может. Сопротивлялись только двое, – Сергей оглянулся на Гирю, и тому померещилась усмешка в этом взгляде.

– Тогда двоим нашим прикажи собрать человек пять этих быков, и пусть они все вместе сходят в овраг. Проверят пусть, там еще бомжи или нет. Если там – пусть напомнят им о предложении убраться оттуда. Если будет нужно – пусть поговорят пожестче. Только не сразу, а как стемнеет. Я все правильно сказал? – обернулся к Гире Андрей Петрович.

– Сам ведь говорил, чтоб без грязи…

– Времена меняются. Мы должны показать, что шутить не будем. Пришла пора. Бомбы – дело кавказцев. А мы будем очищать наш любимый город от разной бездомной грязи и продажных милиционеров. Кстати, о продажных милиционерах, Сережа, позови Чебурашку.

Следователь Борис Евгеньевич Блохин особого удивления по поводу легкого телесного повреждения на лице у Геннадия Федоровича не выразил. Более того, обнаружив порез на носу уважаемого человека, Чебурашка тактично отвел взгляд в сторону. На всякий случай, также, он проигнорировал и несколько помятый вид Гири. Чебурашка, общаясь с серьезными людьми, старался быть тактичным, надеясь, что серьезные люди это оценят и, в случае чего, также проявят понимание.

Однако в этом случае понимание проявлено не было. Андрей Петрович, не пытаясь даже смягчать формулировки, конкретно изложил Чебурашке то, о чем тот хотел бы забыть. Но возражать Чебурашка не стал, а безропотно поднял телефонную трубку, набрал номер и, дождавшись ответа, более-менее толково изложил то, что его попросил сказать Андрей Петрович.

В трубке к сообщению отнеслись внимательно и выдвинули только одно возражение.

– Они говорят, что не успеют получить санкцию, – прикрыв микрофон рукой, пожаловался Чебурашка.

– Скажи, пусть сразу едут к прокурору, он будет ждать, – пообещал Андрей Петрович, вынимая из кармана телефон.

– Прокурор будет ждать, – послушно повторил следователь. – Что? А…

– Что там еще? – переспросил Андрей Петрович.

– А где он сейчас может быть?

– Вон, у него, у пострадавшего спрашивай, – Андрей Петрович наконец дозвонился к прокурору, поэтому разговор с Чебурашкой прервал и отвернулся. – Добрый вечер…

– Где он? – обернулся Чебурашка к Гире.

– Скажи, что перезвонишь через пять минут.

– Я сейчас перезвоню, – Чебурашка положил трубку на телефон и вопросительно посмотрел на Гирю.

Тот медленно, словно раздумывая, подвинул к себе аппарат. Сергей, маячивший возле стола, издал странный горловой звук, оглянувшись на который, Андрей Петрович, не прекращая разговора, раздраженно махнул рукой – пусть звонит.

– Ало, – сказал Гиря.

– И вам того же, – ответил Зеленый.

– Тебя Нинка нашла?

– Обязательно. А что?

– Дай мне ее к трубе, – Гиря постарался придать своему голосу выражение нейтральное, словно не горел огнем порез на носу и не душила злость. – Она тебе уже сказала, что пошла на повышение?

– Мы по этому поводу даже шампанского уже купили, – засмеялся опер, – но, если честно, то я бы ее повысил бы круче – талантливая баба.

– Я подумаю, – мрачно пообещал Гиря, – дай мне ее.

– Але?

– Слушай меня внимательно, – твердо сказал Геннадий Федорович.

– Да, – голос Нинки чуть дрогнул.

– Спокойно слушай, не дергайся.

– Хорошо.

– Твой мент возле тебя сидит, или пошел куда?

– Вышел из комнаты…

– Вы сейчас где? У него?

– Да, а что?

– Пасть закрой, – зло оборвал Гиря. – Ты у него бабки видела?

– Какие?..

– Зеленые, мать твою, пачку!

– Да, – неуверенно протянула Нинка. – Он вынимал их, потом снова положил в карман куртки.

– А куртка где?

– Тут, в комнате.

– Так посмотри аккуратно, дура, там они или нет, – Гиря заметил, что Андрей Петрович свой телефонный разговор закончил и торопился закончить свой. – Ну?