Мент для новых русских - Александр Золотько

– Там, Геннадий Федорович.

– Значит, теперь все время смотри, куда он их сунет. Поняла? Не слышу, что ты там бормочешь, как…

– Слышу.

– Вот и ладно. И не вздумай ему о моем разговоре сказать. Я тебе по поводу клуба звонил. Ясно?

– Ясно.

– Тогда – пока, – Гиря бросил трубку.

– Вот ведь, соображаешь, когда прижмет, – одобрительно сказал Андрей Петрович, усаживаясь в кресло. – Почти, как дрессированная обезьяна.

Гиря сжал под столом кулаки.

– А ты чего до сих пор здесь? – Андрей Петрович брезгливо искривил губы, рассматривая Чебурашку. – Работать нужно, бороться с коррупцией.

Чебурашка вскочил со стула.

– Двигай к районной прокуратуре, туда и твои приятели подгребут. И не забудь позвонить им, что Гринчук… Где у нас Гринчук?

– Дома, – буркнул Геннадий Федорович.

– Вот, что продажный капитан Гринчук в настоящий момент находится дома.

Чебурашка вылетел из кабинета.

– Кассету и список купюр, – напомнил Гиря.

– Сережа, – произнес Андрей Петрович.

Сергей взял со стола кассету, листок бумаги и вышел из кабинета.

– А теперь давай подумаем, что будем делать с азербайджанцами, – сказал Андрей Петрович.

Гирю сейчас мучило желание сделать что-нибудь с Андреем Петровичем, но возражать он не стал, подавив свое желание.

* * *

Нинка тоже нашла в себе силы ничего не сказать Зеленому. За прошедшие несколько дней она даже успела привязаться к капитану, который, хотя и держал ее на расстоянии, но относился к ней все-таки, лучше, чем… Чем кто бы то ни было до него.

Но… Его Нинка не боялась, а вот Гиря внушал ей неподдельный страх. И если он потребовал, чтобы все было тихо, то все должно было тихо.

Да и не известно при том, что именно задумал Геннадий Федорович. Может, и ничего для Гринчука страшного, успокаивала себя Нинка. Может, просто так спросил, тоскливо думала она, глядя на оживленное лицо капитана.

А у того было настроение приподнятое, восторженное какое-то настроение. Он беспрерывно шутил, улыбался, подтрунивал над новой Нинкиной должностью и все сокрушался, что не в его зоне расположен клуб «Кентавр».

– А то бы я крутанул тебя на предмет торговли наркотиками, – сладострастно прикрыв глаза, мечтал капитан. – Крутанул бы, поймал с поличным и склонил бы к сожительству, используя свое служебное положение.

– Уже склонил, – напомнила Нинка.

– Не, это другое. Тут я тебя склонил к сожительству, используя твое служебное положение. А теперь хочется…

В дверь позвонили.

Гринчук удивленно посмотрел на Нинку:

– Ты никого не ждешь?

– Нет, – выдавила та, – не жду.

– Нежданный гость хуже татарина, – Гринчук встал с дивана и двинулся к двери. – Хотя, после жалобы татар в ООН, поговорку изменили, и теперь нежданный гость – лучше татарина. Ты бутылку убери куда-нибудь, на всякий случай и форму одежды поправь.

– Хорошо, – пробормотала Нинка.

Ей ужасно хотелось предупредить капитана. Честное слово, она даже хотела его окликнуть, сказать, чтобы он куда-нибудь дел проклятые бабки. Мелькнула даже сумасшедшая идея выбросить купюры в окно, но Нинка, к сожалению, успела до встречи заехать в «Кентавр», успела присесть на секундочку в директорское кресло и почувствовать, что оно ЕЕ.

Щелкнул замок.

– Чем могу? – спросил Гринчук.

Нинка не разобрала, что именно ответили ему вошедшие. Гринчук засмеялся как-то нервно, потом послышались быстрые шаги и в комнату вошли трое мужчин.

Менты, подумала Нинка и чуть не вздохнула облегченно. Гринчук тоже мент, так что…

– Пожалуйста, понятые, – громко произнес один из вошедших.

– Проходите, проходите, не стесняйтесь, – немного напряженным голосом сказал Гринчук, – будьте как дома. И вы, ребята, тоже присаживайтесь.

– Капитан Гринчук Юрий Иванович? – спросил тот из посетителей, который был постарше.

– Угадали, Илья Николаевич.

– Я хочу, чтобы вы добровольно передали нам деньги, которые вам дал владелец клуба…

У Нинки внутри все оборвалось. Вот оно, вот то, чего она боялась. Нинка оглянулась на куртку Гринчука, висевшую на спинке стула, там, куда он ее повесил, придя домой.

– Здравствуйте, – перебил говорившего опер, – какие деньги?

– Вы напрасно иронизируете, Юрий Иванович, вы в очень тяжелом положении.

Двое пришедших, те, что помоложе, хмыкнули почти одновременно.

– Ребята, – поднял руки Гринчук, – бороться с коррупцией в наших рядах – ваша почетная обязанность. Вот и боритесь. Прокуратура, как я смог заметить, вас поддерживает и даже оформила все необходимые бумаги. А вот я вам помогать не обязан.

– Гринчук…

– Не обязан. И, более того, не собираюсь. Не имею такого желания. У меня при встрече с вами возникает несколько других сильных желаний, но им я также воли не даю. Цените. Вот ты, Володя, можешь подтвердить, что я тебя дважды встречал после того, как ты подставил Степку Вяземского из розыска, и ни разу не набил лицо. И напарнику твоему, Грише, я хлебало не чистил, когда он начал давить на менял, чтобы они телегу накатали на капитана Гринчука…

– Знаешь, Гринчук, – сказал Володя, – мы сейчас хотели все сделать с наименьшими для тебя потерями…

– Серьезно? – восхитился Гринчук. – Тогда что – выпьем шампанского и разойдемся? И понятым нальем?

Понятые – соседки капитана по лестничной клетке – явно чувствовали себя неуютно.

– Лена и Катя, вы не расстраивайтесь, – успокоил их Гринчук. – Это так, ребята на своих тренируются. Надо же кому-то и землю унавоживать. Я правильно сказал?

Заместитель прокурора потоптался посреди комнаты и отошел к стене:

– Приступайте.

Гриша посмотрел, зло прищурившись, на Зеленого, подошел к висящей на стуле куртке и жестом фокусника извлек из ее внутреннего кармана деньги.

Нинка со всхлипом вздохнула.

– Прошу понятых обратить внимание, – почти счастливым тоном сказал Гриша.

Понятые подошли к столу и посмотрели, как Гриша раскладывает на столе деньги, не очень торопясь, уверенными движениями, будто пасьянс.

Нинке захотелось умереть, она торопливо отвела взгляд от лица капитана.

– Как вы это объясните? – спросил заместитель прокурора.

– А как вы объясните золотой «ролекс» на руке моего коллеги Володи? – в тон ему спросил Зеленый.

– Не твое дело! – процедил Володя, подходя к столу.