Слепой стреляет без промаха - Андрей Воронин

Из темноты с крыши одного из впереди стоящих вагонов вновь послышался крик девушки. Глеб, не теряя времени, принялся карабкаться на крышу. Но уставшие руки плохо слушались своего хозяина. Пальцы то и дело срывались.

Наконец Глеб сообразил: прямо из вагона он забраться на крышу не сможет.

Глеб перебрался на буфер и уже легко, цепляясь за выступающие из корпуса вагона кабели, шланги, вскарабкался на крышу. Внизу, в прямоугольнике желтого света, падающего из окна вагона, мелькнула тень вооруженного человека. Глеб выстрелил навскидку, и еще один бандит полетел в кювет. А Глеб уже бежал, не пригибаясь, по крыше вагона – туда, где слышалась возня.

Глеб сделал то, чего никогда не делал:

– Наталья, держись! – крикнул он.

И в самом деле, какой смысл подбадривать борющегося за жизнь человека, если ты спешишь к нему на помощь? Он уже мобилизовал остаток своих сил. Глеб прикидывал, не лучше ли сейчас выстрелить? Но он не мог с точностью определить, зацепит пуля Наталью или нет.

И тут раздался страшный крик, на этот раз уже не женский, а мужской.

Бандит, взревев, схватился руками за лицо, и Наталья вывернулась из-под него.

Глеб сначала даже не понял, что произошло. Он держал свой пистолет нацеленным на стонущего Дружка. А того уже явно мало занимало, останется он жив или нет.

Глеб в ужасе посмотрел на лицо девушки. Ее губы, нос и щеки были в крови.

Но он не заметил ни одной раны. Наталья наклонилась и выплюнула на крышу вагона что-то окровавленное и скользкое. И тут Глеб понял, что это было – нос Дружка.

Глеб подхватил теряющую сознание Наталью на руки. Бандит, ослепленный болью, размазывая кровь, катался по крыше. Одно неосторожное движение – и он с размаху плюхнулся в промежуток между колеями железной дороге.

Наталья была в ужасе от содеянного. Она абсолютно бессмысленными глазами взирала на откушенный нос, лежавший прямо на крышке вентиляционного люка. Нужно было вывести ее из этого состояния. Глеб понимал, еще немного – и Наталья сойдет с ума. И этот остекленевший взгляд больше никогда не станет осознанным.

Он ударил Наташу по щеке один раз, потом второй… Но выражение ее лица не менялось. Тогда он схватил ее за плечи и принялся трясти:

– Да очнись же! Очнись! Все уже позади.

Девушка тряхнула головой и вышла из оцепенения. В воздухе просвистела пуля. В конце концов, двух сидевших на корточках людей на крыше вагона не так-то тяжело было заприметить.

– Бежим! – крикнул Глеб, хватая Наталью за руку и увлекая за собой.

Наталья как лунатик последовала за ним, абсолютно не реагируя на то, что по ним стреляют. Они добежали до края вагона и упали на крышу. Еще несколько выстрелов вспороли ночь. Глеб поменял в пистолете обойму и, прищурившись, дважды выстрелил, наверняка зная о том, что цель будет поражена. Он сунул руку в карман джинсов, вытащил носовой платок и протянул Наталье.

– Да ты хоть кровь вытри.

Девушка, не скрывая отвращения, принялась вытирать кровь с лица и испачканных рук. Глеб осмотрелся, оценивая обстановку. Никого из бандитов не было видно. Скорее всего, они спрятались в вагоны, не подозревая, что против всей шайки действует он один. Получив передышку, Глеб обернулся к девушке.

– Не думал я, что ты сумеешь вот так.

Наталью прямо-таки трясло от отвращения и страха. Сиверов понимал: нужно чем-то занять ее мысли, иначе он вновь увидит перед собой остекленевшие глаза.

– Кто тебя научил?

И тут последовало простодушное признание:

– Я как-то в автобусе услышала разговор. Одна девица говорила другой, что если тебя пытаются изнасиловать, то лучший способ – откусить нос насильнику. От шока человек перестает соображать.

– Правильно сделала.

Глеб прислушался. Вдалеке слышался гул моторов.

Ехало как минимум три машины, Глеб определил это точно: две легковые и одна грузовая.

"Все. Скорее всего, это ОМОН, – подумал Глеб и тут же добавил:

– Рассиживаться здесь нечего. Национального героя из меня не получится, лучше всего убираться подобру-поздорову, а медаль «За отвагу» подождет, пока я буду готов ее получить".

– Слушай, – обратился он к Наталье, – ты остаешься здесь.

– А вы?

– Я ухожу.

– Почему?

– Слышишь, сюда едет милиция, а мне не хотелось бы с ними встречаться.

Все-таки, как-никак, а человек пять я уложил.

– Но они же убивали!

– Я не хочу портить себе отдых, давая показания в милиции и ставя автограф на подписке о невыезде.

Глеб подполз к краю крыши и заглянул вниз. В окне их купе ровно горел свет. Он опустил руку в узкую щель и нажал на планку. Рама мягко опустилась вниз. Оказавшись в купе, Глеб первым делом стащил свою сумку с полки, а затем, держа пистолет наготове, выглянул за дверь. На откидном стульчике сидел проводник. Он разинул рот от удивления, завидев Глеба, ведь только что он заглядывал в купе и там никого не было.

– Деньги давай, – шепотом сказал Сиверов Проводник не понял.

– Что?

– Я же дал тебе на сохранение двести баксов, и вот настало время получить их обратно.

Проводник так и не сообразил, что от него требуется, пока Глеб сам не запустил руку в нагрудный карман его форменного пиджака и не вытащил скомканные доллары. Он отсчитал ровно двести и засунул их в карман сумки.

И тут до проводника дошло. Он криво улыбнулся.

– А-а…

– Вот тебе и «а-а», – Глеб хлопнул его по плечу.

– Сюда едет милиция и, приятель, запомни: ты меня не видел и даже не знаешь, как я выгляжу.

– А где девушка?

– Она на крыше. Иди и помоги ей слезть.

На дальнейшие разговоры времени не оставалось, и Глеб выпрыгнул на пыльный щебень. Он тут же сбежал в кювет и, прячась в темноте, бросился к дороге, на которой все еще стоял командирский «уазик».

– Поспеши, Глеб, – торопил он самого себя, хоть и бежал из последних сил; тяжелая сумка била его по бедру.

Когда до автомобиля оставалось метров семьдесят, Глеб заметил, что он не один желает воспользоваться машиной. От головного вагона к ней бежали еще двое.

Пассажиры или бандиты? Глеб прищурился. Он видел только силуэты. Мужчины свернули на дорогу, и тогда в свете фонаря Глеб четко различил оружие в их руках. Больше он не раздумывал: вскинутый пистолет, два выстрела. Не успел еще и дым стечь со ствола, как Глеб прыгнул в машину. Он только усмехнулся, посмотрев на замок зажигания – такую штуку можно было открыть и монетой.