Агенты «Аль-Каиды» - Сергей Москвин

– Странное поведение.

– Более чем! – согласился Углов. – Еще более странно тем, что у Марченко, по словам его матери, никогда не было мобильного телефона, а звонить с ледокола он мог только с мобильного телефона.

– Воспользовался чужим аппаратом, – сделал вывод Бондарев.

Я никак не мог взять в толк, к чему подводит нас генерал, поэтому тактично молчал. Да и не дело младшего офицера встревать в разговор своих старших начальников, пока ему этого не приказывают.

– Вот! – Углов сделал многозначительную паузу и сказал: – Пока вы отвозили горючее террористам, мы проверили звонки в редакции через сотовых операторов. Звонки прошли через мурманское отделение МТС. Звонивший действительно находился на ледоколе, так как в трафике был задействован портовый ретранслятор. Но звонил он с незарегистрированного в России телефона. Судя по номеру сим-карты, подключение телефона было осуществлено в Европе около недели назад.

– Телефон Рубеи?! – не выдержав дальнейшего молчания, воскликнул я.

– Его охранника, – поправил меня Углов. – Потому что Рубеи со своего телефона дважды звонил на телефон, которым впоследствии воспользовался Марченко: в девять сорок пять и в одиннадцать тридцать две. А между этими звонками, в десять двадцать пять, он отправил SMS-сообщение в Соединенные Штаты, а в одиннадцать шестнадцать получил из Штатов ответ. Кстати, первый звонок в редакцию раздался в одиннадцать тридцать пять. Через три минуты после разговора Рубеи со своим охранником. К сожалению, в этом цейтноте оперативники Адамова только сейчас поставили телефон Рубеи на прослушивание, поэтому ни суть его телефонных разговоров, ни смысл переданного и полученного SMS-сообщения нам неизвестна. Однако есть все основания полагать, что Марченко звонил по приказу оставшегося вместе с ним на судне исламского террориста.

– Товарищ генерал, а местонахождение Рубеи удалось установить? – вновь встрял в разговор я, вспомнив, как подполковник Жуйков по звонку Рубеи вычислил, что террористы в Приморье скрывались в охотничьем домике.

Вместо ответа Углов сделал приглашающий жест рукой. Мы с Бондаревым вплотную подошли к его столу, и тогда я увидел, что перед генералом лежит план Мурманска. Подхватив со стола простой карандаш, Углов еще жирнее обвел ранее поставленную им на плане точку.

– Это ретранслятор, через который прошли три последних звонка Рубеи, – пояснил Углов сделанное им обозначение. – А вот это его зона покрытия, – генерал начертил на карте поразительно правильную окружность с центром в отмеченной точке. – Во время трех последних соединений Рубеи находился где-то в пределах этого круга.

Мы с Бондаревым, как зачарованные, уставились на карту, и мой начальник невесело заметил:

– Десятки городских кварталов. И он может быть где угодно.

– Чтобы вычислить, где он находится, надо понять замысел террористов! – уверенно заявил Углов. – Ведь не просто же так охранник Рубеи заставил судового механика оповестить журналистов о захвате ледокола. А действовал он по приказу главаря. Значит, Рубеи для чего-то это понадобилось.

– Если теракт не привлекает общественного внимания, он, по мнению его организаторов, является бессмысленным, – заметил Бондарев. – А завладеть общественным вниманием можно только через репортажи журналистов.

– Сейчас террористам нужен ледокол и его реактор, а не внимание журналистов! – повысил голос Углов. – Ведь боевики Шаргаева – это всего лишь исполнители, нанятые Рубеи, которые должны передать судно шахидам «Аль-Каиды». Это потом, когда ледокол окажется в руках исламских боевиков, им понадобятся журналисты, чтобы через них донести свои требования. Если только… – генерал неожиданно осекся.

– Если только реактор уже не находится в их руках, – закончил мысль Углова полковник Бондарев.

Углов на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, мне показалось, что из его глаз сейчас сверкнут молнии. Настолько велико оказалось сконцентрировавшееся внутри его напряжение.

– Конечно! – скорее самому себе, чем нам, сказал он. – Вот почему поблизости от наших морских границ нет ни одного судна, на котором могли бы находиться исламские боевики. Они не собираются выводить ледокол в нейтральные воды. Они хотят взорвать его реактор прямо в порту, уничтожив судно вместе с заложниками и использованными втемную наемниками.

– Рубеи не фанатик-самоубийца. На смерть он посылает других. Поэтому его и нет на судне, – продолжал рассуждать Углов. – Не найдя предлога, чтобы не подниматься на борт обреченного ледокола, он застрелил двух сопровождающих его наемников и сбежал из порта, а теперь из города по телефону руководит действиями своего охранника, который и должен взорвать реактор.

После этих слов я поспешно нагнулся над картой города и, едва взглянув на обведенный Угловым круг, обнаружил то, что искал.

– Товарищ генерал! Если Рубеи еще не сбежал из города, он намерен сделать это в самое ближайшее время! – Закончив фразу, я ткнул пальцем в обозначение городского железнодорожного вокзала внутри очерченного Угловым круга.

Генерал поднял на меня глаза:

– Немедленно отправляйся на вокзал! И если этот мерзавец еще там, возьми его. Отбери трех-четырех человек. Люди нужны здесь, поэтому много бойцов тебе дать не могу, извини. Бери, кого считаешь нужным. Только привезите этого мерзавца живым.

– К сведению: Рубеи может быть одет в черную кожаную куртку с меховым воротником, которую он снял в порту с раненного им подполковника ФСБ, и армейские камуфляжные брюки, – вставил полковник Бондарев.

– Есть. Я возьму ребят из нашей группы и еще двух человек.

Развернувшись, я направился к двери и уже на пороге услышал последнее напутствие Углова:

– Действуй. Мы надеемся на тебя.

Бондарев молча кивнул мне вслед, присоединяясь к словам генерала.