«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– Так точно, сэр.

– Вы доверяете помощнику и радисту?

– Безусловно, сэр.

– Хорошо. Введете в курс дела только их. Может быть, и не стоило бы, но иначе не получится. Их задача – не допустить никого из этих двоих к палубному сигнальному оборудованию и радиорубке. Вопросы есть?

Я ответил не сразу.

Слово «радиорубка» взорвало бомбу в моем сознании, а когда все улеглось, детали мозаики встали на свои места. Я выругал себя за глупость.

– Никак нет, сэр. – Я перевел дух, понимая, как будет трудно. – Вы правы, сэр, подозрения у меня есть. Это Равалло, сэр.

Он вскинул голову.

– Господи, откуда такая уверенность?

И я рассказал.

Мы вышли из Неаполя на рассвете и прибыли в Анцио в полдень. По дороге я ввел в курс дела Уилсона и Пассьера. Оба встретили новость с недоверием и очень огорчились – другого слова не подобрать. Вся команда привязалась к Ники и Стелле почти так же сильно, как и я.

В полночь канонерка находилась в трех милях к северу от Чивитавеккьи. И Равалло, и Стелла были непривычно сдержанны – оба притихли, услышав от меня, что эта их миссия – последняя. Мне показалось, оба вздохнули с облегчением. Планировалось, что на берег сойдет одна Стелла. Ей предстояло выйти на связь с местным партизанским отрядом, который прошлой ночью уже получил от Старра предупреждение – через сброшенного парашютиста – о возможной вылазке немцев, и радировать по возможности быстрее.

Когда через пару часов от Старра пришли соответствующие инструкции, я ожидал от Равалло бурных протестов, но он ничего не сказал.

То спокойствие, с которым он принял поступившие распоряжения, только укрепило меня в подозрениях. Я решил, что его такой вариант вполне устраивает, и предполагал, что он уже связался с противником до нашего выхода из Анцио. Как связался – я не знал, но этот городок, судя по имеющейся информации, кишел шпионами. Конечно, поднявшись на борт канонерки, связаться с кем-либо на берегу Равалло уже не мог. Об этом позаботились Уилсон и Пассьер.

Стелла высадилась на берег, и Хильярд вернулся на динги[34] обратно. Через три часа приемник в радиорубке начал потрескивать. Мы с Равалло стояли в дверях и ждали.

Внезапно Пассьер изменился в лице и, прильнув к приемнику, прислушался. Потом несколько раз нажал телеграфный ключ, вскочил со стула и сорвал наушники. Руки его дрожали.

– Они схватили ее! – выпалил он. – Схватили Стеллу! Сразу после кодового сигнала и подтверждения пришел код MMR[35]. Там еще что-то насчет бронеавтомобиля и… все. – Он рубанул рукой воздух.

У меня свело живот. Вот что бывает даже с самыми продуманными планами. Снова прокол. Стеллу схватили! Но почему там не было партизан?

Я бросил взгляд на Равалло. Он стоял с бесстрастным лицом. Меня переполняла злость. Не такое ли лицо было у Иуды? Так что, Ники уже получил свои тридцать сребреников?

Я отогнал посторонние мысли и сосредоточился на том, что должен сделать сейчас. Я уже понимал, чем это все закончится для меня. Военным трибуналом. Но в тот момент мне было наплевать.

Я быстро повернулся к Равалло:

– Ты знаешь, Ники, куда она пошла?

– Конечно знаю. – Он словно прочел мои мысли и первым бросился к шлюпке.

Хильярд доставил нас на берег. Мы выскочили на галечный берег и побежали. На полпути я остановился и негромко окликнул его:

– Ники!

Он обернулся:

– Черт возьми, Скотти, у нас нет времени… – Ники не договорил, увидев у меня в руке кольт. – Это еще что такое? – медленно спросил он.

– Дальше я не пойду. Поздравляю, сыграно было отлично.

Надо отдать должное, держался он прекрасно. Гнев, нетерпение, недоумение – все было исполнено на высшем уровне.

– Оставайся на месте! – приказал я. Он сделал шаг вперед. – Единственное объяснение, которого ты заслуживаешь, – это почему ты все еще жив. Я скажу тебе. Предатели – не всегда какие-то чудовища. Ты мне нравился. Я считал тебя чертовски хорошим парнем. Во-вторых, война не повод для жестокости. Ты это знаешь. И я думаю, несправедливо просить человека работать против своей страны.

– Что ты пытаешься мне сказать? – едва ли не шепотом спросил он.

– Перестань, Равалло. Не надо. Я мог бы доставить тебя в Неаполь. Ты знаешь, чем это закончилось бы для тебя. Военный трибунал и – к стенке. Я этого не сделаю. Ты получишь то, чего лишил Стеллу, – шанс. Среди своих, – с горечью закончил я. – Ты выдал себя год назад, Равалло. Я понял это только вчера. Помнишь Пассеро? Помнишь ту ночь, когда немцы пытались атаковать нас? Помнишь, что сказала Стелла насчет быстроходных катеров, которые были у немцев в Пассеро? Помнишь, Равалло, помнишь?

Я бросал в него слова обвинения, вколачивал их, как гвозди. Он будто не слышал. Будто оцепенел. Никакой реакции. Блестящий актер.

– Кто предупредил немцев, Равалло? – безжалостно продолжал я. – Почему они не послали против нас свои быстроходные катера? Я скажу тебе почему. Они знали, что не смогут нас взять. Знали, что их единственный шанс – внезапность. А знали они это только потому, что ты им сказал. Только ты мог это сделать. Только ты из всех подозреваемых подходил по всем четырем основным пунктам: ты знал скорость сто сорок девятой, знал место назначения, знал, как пользоваться передатчиком, и имел к нему доступ.

Равалло стоял, понурясь, и молчал; ему нечего было сказать, и он это знал. Он не мог защищаться – только отрицать.

Из-за туч выглянула почти полная луна. Нужно было спешить.

Он поднял наконец голову и посмотрел на меня:

– Ты хорошо подготовился, Мак?

– Да, подготовился. Видит бог, мне от этого не легче. Сегодня ты снова выдал себя. Старр сузил круг подозреваемых до вас двоих – тебя и Стеллы. Он предположил, что это ты. Вернее, я предположил. Он устроил так, чтобы дать тебе возможность предать Стеллу. На базе никто об этом задании не знал. Только вы двое, ты и Стелла, Старр и я. А ведь я мог бы поклясться, что ты любишь эту девушку. – Я посмотрел на Ники, изо всех сил стараясь вызвать в себе ненависть к нему. – Знаешь, я бы и с собакой так не поступил.

На его лице не отразилось никаких чувств.

– Поэтому ты бросил ее на съедение волкам, да, Мак?

«Почему партизаны не позаботились о ней?» – подумал я про себя.

Их