«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– У меня был приказ. Кроме того, Ники, – насмешливо добавил я, – у нас ничего бы не получилось без твоего бесценного сотрудничества. Прощай.

– Мак! – крикнул он мне в спину.

Я обернулся.

– Не забудь, Мак, рано или поздно я тебя найду.

Рано или поздно. Вот так.

Я добрался до Лондона в шесть часов утра и сразу лег. Несколько часов я лежал без сна, пытаясь разобраться во всей этой мешанине. Почему союзники не арестовали его после войны? Теперь он явно был человеком преуспевающим. Ему было что терять, и я поражался его выдержке и дерзости. Надо же, он все-таки меня разыскал. Чего он хочет, спрашивал я себя. Просто позлорадствовать? Нет, он мог быть кем угодно, но мелочностью не отличался. Оставалось только одно – месть. Но как? Застрелить меня в холле отеля «Савой»? Это уже что-то из области фантастики. К тому же Ники – парень умный. Около полудня я бросил это бесполезное занятие и забылся беспокойным сном.

Семь часов вечера. В лаунж-зоне было полно народа, но я увидел его почти сразу. Ники бросался в глаза – единственный мужчина в костюме, он сидел у дальней стены, сумев, что характерно, не только получить столик, но и отстоять его исключительно для себя.

Насколько я мог судить, он ничуть не изменился. Все тот же жизнерадостный, темноволосый, смеющийся д'Артаньян. Смех – улыбка на морде тигра.

Выскочив из-за стола, он направился ко мне – с дружески протянутой рукой, сверкая широкой белозубой улыбкой.

– Мак, ах ты, старый сукин сын! – весело воскликнул он. – Боже мой, как же я рад снова тебя видеть!

– Так ты уже и не надеялся найти меня? – негромко спросил я, не ответив на его приветственный жест.

Он медленно опустил руку. Я смутно сознавал, что на нас с любопытством смотрят десятки людей.

Равалло все еще улыбался, хотя теперь уже немного печально. Образец несправедливо обиженного друга, добродушного и снисходительного.

«А ты хорош, – подумалось мне, – чертовски хорош».

– Мой адрес, – резко произнес я. – Как ты его узнал?

– Успокойся. В адмиралтействе – ты все еще числишься в резерве. – Он улыбнулся, но немного неуверенно.

Да, об этом я не подумал, а следовало бы.

– Что ж, вот он я, здесь. Что дальше? Небольшое представление в итальянском духе – с метанием ножей? Может быть, привел одного из своих друзей-мафиози? Чего ты хочешь, Равалло?

– Вежливости, Скотти. Простой вежливости. – От улыбки уже ничего не осталось. – И пяти минут твоего времени, если ты сможешь продержаться так долго, не валяя дурака. Вот мой столик. Выпьешь чего-нибудь?

– Прошло девять лет, война закончилась, но предательство от этого не стало менее отвратительным преступлением. – Я даже не потрудился понизить голос. – Насчет выпить – не за твой счет, Равалло. Я возьму себе сам.

Что-то было не так, и мне нужно было подумать. Я повернулся, чтобы пробиться сквозь толпу к бару, но Равалло схватил меня за руку. Силы ему было не занимать.

– Все то же, что и в Чивитавеккье, да, Мак? – тихо спросил он. – Те же присяжные, тот же судья и палач? Так, да?

– Да, – спокойно сказал я. – Так.

– И я приговоренный?

– И ты приговоренный.

– Тогда последнее желание. – Он понизил голос. – У меня есть такая привилегия.

Что-то в его глазах, в голосе – какая-то отчаянная искренность – меня зацепило. Даже актер Спенсер Трейси не мог бы сыграть так убедительно. И впервые во мне зашевелилось сомнение.

Я медленно проследовал за ним к столику и сел. Толпа любопытных постепенно рассеялась.

– Ладно, послушаю.

– Даже слушать не придется, – сказал он с улыбкой. – Просто прочти вот это.

Он осторожно положил на стол два документа и аккуратно разгладил листы. Немного поколебавшись, я взял первый.

Это была стенограмма из архивов ВМС США. Запись была сделана в Пентагоне.

Старший сигнальщик Жорж Пассьер. Служебный номер P/JX 282131.

Тело неизвестного в форме тропического образца Королевского военно-морского флота обнаружено на берегу в четырнадцати милях к югу от Чивитавеккьи. 16 мая 1944 года.

Опознан по идентификационному жетону.

За подкладкой клапана поясной сумки обнаружен клеенчатый конверт. В конверте список из тридцати передающих и принимающих волновых частот. Шесть станций опознаны как немецкие, остальные неизвестны.

Я медленно положил документ на стол и, заметив стоящего у столика официанта, машинально взял с подноса бокал.

Deutscher Geheimdienst.

Документы немецкой контрразведывательной службы, захваченные в Турине.

Расшифровано в Неаполе, октябрь 1944 года.

Луиджи Метастазио: родился в Риме в 1919 году.

(Далее сведения о школьной жизни Метастазио, гражданской службе, фашистской идеологической обработке, службе в армии, подготовке в контрразведке).

Свободно владеет французским, немецким и английским языками. Тайно доставлен во Францию в апреле 1940 года. В августе 1940 года на территории Франции, оккупированной Германией. В мае 1941 года переброшен из Фекана в Англию на рыболовном судне. Принят в Портсмутские казармы в мае 1941 года как квалифицированный телеграфист.

Остальное значения не имело, и последнюю строчку я знал еще до того, как ее прочел: «Вымышленное имя – Жорж Пассьер».

Я положил один отчет на другой и уставился на него, как загипнотизированный. Молча. Не было ни мыслей, ни слов. Мозг как будто остановился. Я чувствовал себя разбитым, сломленным, больным. Я был ошеломлен и растерян.

А вот Ники явил невиданное милосердие. В первый момент я едва расслышал его голос.

– Просто прелесть, Мак. Вот в чем красота коротковолнового приемника. – Он рассмеялся. – Конечно, немцы не могли прослушивать радиосообщения наших агентов. Но точно так же и мы не могли мониторить сообщения Пассьера на коротких волнах, которые, вероятно, сразу же передавались на немецкие и итальянские прослушивающие посты. Расстрелянные партизаны, погибшие рейнджеры и коммандос, провалы наших агентов, наводка на Пассеро – все это работа нашего друга Пассьера.

– И… и Стелла? – Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы задать этот вопрос. Мозг наконец включился, и осознание, суровое и неумолимое, совершенного мною много лет назад обрушилось, как удар молотка.

Я сам же и ответил на свой вопрос, прошептав то, во что не хотел верить:

– Пассьер! Так вот что с ней случилось. Это я, я сам доверился Пассьеру. Ники, я все ему рассказал!

– Да, – пробормотал он.

По всей вероятности, так все и было. Узнав, что это задание последнее для нее, что никакой пользы от нее больше не будет, Пассьер наверняка сдал ее немцам.

Наверное, Ники не