Ударом на удар - Михаил Серегин

Полунин удовлетворенно кивнул и подсел к тумбочке. Следом за ним сели Ходуля и Бычок. Только теперь Полунин понял, почему у этого толстяка такая кличка. Он ходил, наклонив большую голову немного вперед и приподняв покатые плечи, ну точь-в-точь как это делают молоденькие бычки, резвящиеся на выпасе. Бычок устроился рядом с Ходулей, напротив Полунина. Владимир слегка покосился на Сито, который глотал слюну, сидя на своей верхотуре, и понял, что тому достанутся только объедки.

* * *

После обеда Полунина отвели на допрос. Сперва явился надзиратель, который отворил дверь камеры и выкрикнул фамилию Полунина. Затем, нацепив на него наручники, он передал Владимира Ивановича конвоиру, который длинными гулкими коридорами отвел его в ту часть следственного изолятора, где производились допросы.

В маленькой душной комнатке кроме стола со стулом и привинченного к полу табурета ничего не было. Сквозь зарешеченное окно вовсю палило солнце, приукрашивая невзрачный интерьер. За столом сидел шатен лет тридцати с небольшим, с зачесанными назад волосами, которые он то и дело приглаживал ладонью.

– Пожалуйста, присаживайтесь, Владимир Иванович, – шатен вытянул руку, показывая на табурет. – К сожалению, наручники снять я с вас не имею права.

У шатена был мягкий голос и интеллигентные манеры. Большие карие глаза внимательно следили за Полуниным. Владимир сразу же понял, с кем имеет дело. «Следак» был из категории дотошных копателей. «Тем лучше, – обрадовался Полунин, – есть шанс, что дороет до правды». Хотя он понимал, что правда у него и у следователя была разная. При всей своей возможной честности следователь находился под прессом правил и установок, которые не мог преступить. Давила на него и пресловутая раскрываемость, от которой следственная система не ушла ни на йоту со времен начала перестройки. И с рядовых следователей, и с их начальников требовали ежемесячных отчетов, и каждое нераскрытое дело повисало на их шее тяжким грузом. Но выбирать Полунину не приходилось, поэтому он был рад, что ему не попался какой-нибудь неуч или крючкотвор.

– Старший следователь прокуратуры Малышев Виктор Андреевич, – представился шатен. – Мне поручено вести ваше дело.

– Как я понимаю, – сказал Полунин, – мне инкриминируют убийство. Так вот, хочу сразу же заявить, я никого не убивал.

– Охотно верю, Владимир Иванович, – вздохнул Малышев, – поэтому мы и должны вместе во всем разобраться.

– Мой адвокат будет в городе сегодня вечером. – Полунин посмотрел на Малышева, который перекладывал бумаги из папки на стол и обратно.

– Хорошо, – кивнул следователь, – но, может, вы могли бы ответить пока на несколько вопросов? Чтобы ускорить процесс, так сказать...

– Ладно, задавайте ваши вопросы, – согласился Полунин, считая, что свои права он знает и без адвоката. Во всяком случае, он мог хотя бы вникнуть в суть дела, которое ему инкриминируют.

– Тогда скажите мне, пожалуйста, Владимир Иванович, – Малышев оторвал взгляд от бумаг, – где вы были вчера вечером, около десяти часов?

– Не знаю, – после долгой паузы ответил Полунин. – Я хочу сделать заявление.

– Да, пожалуйста, – кивнул Виктор Андреевич.

– В воскресенье, сразу после девяти вечера, меня похитили неизвестные люди у кафе «Бригантина», где у меня была назначена встреча с моим зарубежным партнером Жоржем Шульцем.

– Интересно, – Малышев поднял на Полунина недоверчивый взгляд, – почему же вы сообщаете о похищении только сейчас? Ведь прошло уже почти трое суток.

– А как, по-вашему, я мог это сделать? – невесело усмехнулся Полунин. – У меня там телефона не было.

– Вы бы смогли опознать похитителей?

– Нет, они были в масках. – Владимир с сожалением покачал головой.

– И что они от вас требовали, выкуп?

– Они ничего от меня не требовали.

– Вы можете показать место, где похитители вас удерживали?

– Нет. Это был какой-то сарай, но где он находится, я не имею ни малейшего представления.

– Как вам удалось освободиться?

– Они сами отпустили меня.

– Вы говорите, что не знаете, где находится этот сарай. Тогда как же вы добирались до дома?

– Видимо, перед тем как отпустить меня, мне дали снотворное вместе с пищей, – пояснил Полунин, чувствуя, что его рассказ звучит не слишком убедительно, – я очнулся сегодня ночью на скамейке в Центральном парке, добрался до дома на попутке, где меня и задержали.

– Вы не находите это, мягко говоря, странным? – Малышев улыбнулся улыбкой психиатра, привыкшего иметь дело и не с такими психическими аномалиями. – Вас похищают, держат какое-то время взаперти, а потом отпускают, ничего не потребовав за ваше освобождение. А ведь вы, Владимир Иванович, как мне известно, человек не бедный. Что вы на это можете сказать?

– То, что у меня есть средства на жизнь, – вяло усмехнулся Полунин, – еще не значит, что я богатый человек. Хотя при необходимости я могу достать приличную сумму денег. И раз похитители не стали требовать у меня выкуп, значит, у них были какие-то другие планы. Могу еще только предположить, что те, кто ввязался в эту игру со мной, сперва не вполне представляли, с кем они имеют дело: обид я никому не прощаю. Возможно, что меня выпустили, когда разобрались, кто я такой.

В последнее предположение Полунин и сам едва ли верил. Это могло произойти только в том случае, если похитителями были какие-то залетные деятели или местные отморозки. Но и те и другие действовали бы не так или не совсем так, как работали его похитители. Одна мелочь – а конкретно, наколка на пальце одного из похитителей – говорила о том, что действовали «синие». Но «синие» не могли не знать, кого они похищают, а отморозки наверняка бы сразу потребовали выкуп. Чем больше проходило времени с момента похищения, тем больше Владимир утверждался в мысли, что оно было тщательно спланировано и продумано до мелочей. Оставалось только выяснить, ради чего оно было затеяно. И Полунин был уверен, что об этом он узнает уже сегодня. Так что останется лишь найти обидчиков и разобраться с ними по-свойски. Но его мысли забрели слишком далеко, он чуть было не забыл, где находится. Его первостепенной задачей было выбраться на свободу любыми законными способами, а может, и незаконными, если это потребуется.

– Владимир Иванович, – с сомнением покачал головой Малышев, – давайте не будем строить совсем уж невероятных предположений.

Виктор Андреевич вынул из кармана рубашки пачку «Мальборо», закурил сам и предложил Полунину, но тот отказался.

– Скажите, у вас есть оружие? – как бы между прочим поинтересовался Малышев, бросив пачку на край стола.

У Полунина был пистолет, который он постоянно держал в машине в тайнике и лишь иногда носил с собой. Последний раз он вынимал его из тайника в тот вечер, когда отмечали день рождения Светланы. Оружие было «чистым», на него имелось официальное разрешение, поэтому скрывать этот факт Полунин нужным не посчитал.