Под личиной - Виталий Гладкий

– Что-то ты побледнел, друг ситцевый, – продолжал говорить мужчина, подойдя к Дрозду вплотную. – Аль не можется? Ну, извини, ситуация… Ты чего это на пацана набросился? Стволом размахиваешь…

Нехорошо мальцов пугать.

– Волкодав… – Дрозд пытался зажать рану другой рукой.

Глаза у него были, как у загнанного зверя.

– Вот блин, узнал все-таки… Чай, в картотеке "конторы" рылся? Ушлый ты тип, Анубис. И скользкий, словно угорь. Как твои уши, уже не болят?

– Так это был ты!?

– А кто еще может надавать по мордам знаменитому Анубису? Только Волкодав. – Мужчина раскатисто хохотнул. – Фирма веников не вяжет…

– Ты пришел сюда… с группой захвата?

– На кой она мне? Как видишь, я и без "торпед" справился. Чего проще – попасть в такую крупную неподвижную мишень с "вальтера" твоей любимой Рафы. Машинка – что надо.

– Значит, ты и Рафу…

– Конечно. Нашел кого посылать… У твои волчар на меня зубы еще не выросли. А уж с бабой справиться – плевое дело.

– Не очень заносись…

– Я всего лишь занимаюсь констатацией фактов.

– Ты меня арестуешь?

– Размечтался… – Волкодав хищно осклабился. – А потом меня по следователям затаскают. Почему, да отчего… Нет, Анубис, я не могу так рисковать. Для некоторых и тюрьма – проходной двор. А мне лишних врагов не нужно. Я теперь на пенсии и хочу жить спокойно.

Видимо, Дрозда не держали ноги, и он со стоном сел.

– Я перевяжу! – бросился к нему Андрей.

– Постой! – придержал его за рукав мужчина, которого Дрозд называл Волкодавом. – К этой гадюке нельзя близко приближаться. На последнем вздохе укусит.

Андрею было жалко Дрозда, но он послушался.

Волкодав обернулся к дворнику, который все это время не сводил глаз с Андрея.

– Ерш, ты чего такой смурной? Здорово, дружище! Сколько лет не виделись… Я думал, что тебя уже нет в живых.

– Волкодав…

Андрей от неожиданности вздрогнул – это заговорил дворник. Нет, не дворник – его отец! Голос у него был сильный и в то же время несколько глуховатый.

– Узнал… – Волкодав расплылся в широкой улыбке. – Значит, будем жить. Слушай, а что ты делаешь в этой печальной обители?

Он подошел к дворнику совсем близко и заглянул ему в глаза.

– Вот те раз… Ты никак плакать собрался? Брось… Но, если честно, я и сам рад нашей встрече до слез.

И в это время раздался хриплый, каркающий голос Дрозда-Анубиса:

– Умри, сволочь!

Нож летел Волкодаву прямо в сердце. Он уже не успевал ни отклониться, ни вообще что-либо предпринять.

И тут случилось невероятное. Рука Ерша метнулась вперед стремительней атакующей змеи, и нож словно прилип к его заскорузлой мозолистой ладони. А затем он полетел обратно.

Анубис умер, так и не поняв, как вышло, что клинок резко изменил траекторию и воткнулся ему в горло.

Захрипев, он конвульсивно дернулся несколько раз и затих.

– Ерш… Братишка… Я перед тобой в долгу. – Волкодав был ошеломлен. – Ни фига себе… Анубис, сукин сын! Чтоб ему гореть в аду! Я тебе говорил, парень, – сказал он, обращаясь к Андрею, – что он опасней змеи.

Кстати, что у вас тут за разборка была? И как тебя угораздило примкнуть к компании этого христопродавца?

По-моему, ты еще чересчур молод для той работы, которой занимался Анубис. Или я не прав?

– Волкодав! – окликнул его Ерш. – Это… это мой сын. Сын!

– Что-о-о!? – У Волкодава глаза полезли на лоб. – Ты что несешь, дружище? Сын… – Он всмотрелся в лицо Андрея. – А и правда, сходство есть… И брови твои, и овал лица, и разрез глаз… а подбородок? Как же я это сразу не заметил, а, Ерш?

Он обернулся – и смущенно застыл, старательно пряча мгновенно повлажневшие глаза.

Ерш, закрыв лицо, руками, плакал навзрыд. Он присел на корточки и выл, как раненый зверь, кусая губы и руки.

Но это были слезы облегчения, раскаяния и радости – всего понемногу. Ерша покинуло тяжкое бремя, которое он носил в своей душе столько лет, бремя, превратившее его в зверя и надолго замкнувшее уста.