Под личиной - Виталий Гладкий

– А вот вы стали другим.

– Это каким же?

– Помолодели, – брякнул я быстро, чтобы мой дурацкий язык не сморозил какую-нибудь дерзость.

– Леща кидаешь?

– Так ведь с начальством нужно быть вежливым и предупредительным. А вы теперь, насколько я зная, большая шишка.

Кончак хмыкнул, полез в свой дипломат и достал оттуда миниатюрный приборчик.

– "Клопов" у тебя тут не наблюдается? – спросил он, включая свою суперсовременную "глушилку".

– Кроме тараканов и долгов ничего нет. Но от первых еще можно избавиться, а вот что касается долговых обязательств… – Я сокрушенно развел руками. – Увы, сия зараза отравила мой здоровый организм напрочь.

Я вполне обоснованно опасался, что Кончак захочет подоить мою кассу, а потому решил соврать.

Оказывается, я уже стал жадным, как настоящий бизнесмен…

– Почему гостя не угощаешь? – спросил Кончак. – Или ты дошел до ручки, и у тебя нет денег даже на бутылку? Могу занять.

– Я всегда знал, что вы добрый человек, – ответил я иронично. – Но на бутылку я как-нибудь наскребу.

– И закуску не забудь. Да побольше.

– С вами разве что-нибудь забудешь, – буркнул я. – Что будем пить – виски, коньяк, водку?..

– Ты мои вкусы знаешь. Давай водку. Только не ту, что в ларьках продают. У меня, знаешь ли, после такой гадости изжога.

– Плохую не держим… Марья! – нажал я на кнопку селекторной связи. – Мечи, что есть, на стол… Да, принеси водку… И минералку. Пиво не нужно.

Спустя несколько минут стол был накрыт. Кончак задумчиво посмотрел вслед Марье и молвил:

– Хорошая девка. Чувствуется порода. Ты с нею спишь?

– Виктор Егорович!..

– Все, все, про женщин ни слова. Но, зная тебя, могу сказать, что если ты еще не затащил ее в постель, значит влюбился. Я прав?

– Виктор Егорович, я люблю только армию и своего бывшего командира. Это как на духу.

– Брехло собачье… Наливай, что смотришь? Я голоден, как волк.

– Служба?..

– Да. Она, родимая. Ну, за встречу…

Мы выпили, закусили, затем послали вдогонку первой рюмке вторую. Мне совсем полегчало, и я немного повеселел.

Ну, приехал мой бывший шеф, что здесь такого? Встреча старых сослуживцев, не более того.

Воспоминания, братание и что там еще… Ах, да, – обмен адресами.

Впрочем, у Кончака домашнего адреса, насколько мне помнится, никогда не было. Он как фантом – непонятно где живет, на кого работает и куда исчезает.

– Еще по одной? – спросил я, наполняя стопки.

– Есть предложение слегка притормозить… – Кончак окинул взглядом аппаратуру, стоявшую на приставном столике. – Пошли свою секретаршу по какому-нибудь делу… эдак, часа на два. Пусть подышит свежим воздухом. А дверь приемной замкни. Поговорим…

Сукин сын! Сообразил, что подслушать наш разговор можно и не пользуясь "клопами"…

Я отправил Марью прогуляться (она с пониманием кивнула) и мы с Кончаком остались одни.

– Где Анубис? – резко спросил Кончак, требовательно глядя на меня своим гипнотизирующим змеиным взглядом.

– Простите, это вы о ком? – Я, как мог, изобразил простодушие и наивность.

– Только не нужно вешать мне лапшу на уши, – недовольно поморщился Кончак. – Ты знаешь мои возможности.

– Да уж… – Я обречено вздохнул – придется кое-что рассказать, иначе Кончак не отцепится. – Ваш Анубис уже на полях вечной охоты. Это если между нами.

– Я так и предполагал… – Кончак нахмурился. – Твоих рук дело?

Я мысленно заржал. Он что, считает меня лохом? А если у вас, разлюбезный господин генерал, где-нибудь в кармане диктофон чирикает?

– Этого я не говорил.

– Темнишь?

– Зачем? – Я пожал плечами. – Но и чужие грехи мне ни к чему. У меня своих полон короб.

– Нескладно получилось… Черт побери!

– Вы хотели получить его тепленьким? – догадался я.

– Именно. Но теперь ничего не поделаешь… Расскажи-ка мне, братец, все, что тебе известно о его похождениях в этом городе.

– Расскажу… – Я налил себе рюмку и в наглую тяпнул. – Но не раньше, чем вы просветите меня в кое-каких вещах.

– Не забывайся! – гневно вскинулся Кончак.

– Виктор Егорович, – сказал я нежным, журчащим голосом, – вы как-то выпустили из виду, что я уже не ваш подчиненный. И не вы принимаете меня в своем кабинете, а я. Так что будем толерантны друг к другу. Баш на баш – и не иначе.

Кончак некоторое время злобно сверлил меня глазами, но затем успокоился и сказал:

– Тебя, Волкодав, только могила исправит. Ты всегда был дерзким и своевольным. Как я тебя столько лет терпел?

– А терпели вы, Виктор Егорович потому, что я своих друзей не предаю. И пусть вы теперь не считаете меня своим другом, я все равно не перестану вас уважать. А если будет нужно, то всегда вам подставлю свое плечо.

– Краснобай… – Взгляд Кончака потеплел. – Тогда давай выпьем за тех, кто в "поле". И продолжим нашу беседу.

Мы выпили, помолчали, вспоминая погибших товарищей, а затем Кончак начал рассказывать:

– Анубис стал одним из боссов Синдиката наемных убийц. Тебе эта "фирма" известна.

– Даже так!? – Я был поражен. – Неплохая карьера… Но тогда какого хрена босс Синдиката ошивался в наших палестинах? Неужто для того, чтобы возглавить примитивную операцию по устранению некоего бизнесмена Висловского и коммерческого директора "ящика"?

– Это эпизод. Так же, как "наезд" на твою фирму.

– Вы и это знаете?

– Я много чего знаю. Должность такая. А приехал Анубис в ваш город совсем по другой причине. Кстати, он здесь живет уже больше года. Анубис – руководитель русского подразделения Синдиката. Тебе, наверное, известно, что на следующую осень намечены выборы губернатора?

– Еще как известно… – Я выругался. – Меня уже пытались подписать на деньги – чтобы я выделил некую сумму в предвыборный фонд ныне действующего губернатора.

– Оперившийся Синдикат решил вмешаться в политические игры. Нет, нет, политикой здесь и не пахнет! На "ящике" производят продукцию, которая очень интересует тех, кто занимается торговлей оружием в мировом масштабе. Коммерческий директор уже проводил такие операции, но не с теми, кто заключил сделку с Синдикатом.

– Я предполагал, что он большая сволочь… – буркнул я.

– Не то слово… Всем известно, что коммерческий директор – ставленник губернатора, и на заводе играл главную роль. Генеральный директор "ящика" – слабая, безвольная личность. Поэтому было решено посадить в кресло губернатора своего человека, – чтобы старый не ставил палки в колеса – а всех остальных или списать в расход, или приручить.