Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Это вы, – сказал фээсбэшник, – начали…

– Я все расскажу потом, – вздохнул Петрович. – Не дайте уйти Будину. Он улетит на самолете, который…

– Извините, Юрий Петрович, – кивнул на дверь полковник. – Сейчас, пожалуйста, выйдите, мы с вами поговорим потом.

– Но я один могу узнать Будина! – воскликнул Петрович. – Я знаю, что у него есть метка, которую невозможно загримировать. Я узнаю его. Ради всего святого, позвольте мне видеть, как на него наденут наручники. Я с петлей на шее жил почти пятнадцать лет. Я был повешен тогда вместе с женой и неродившимся ребенком. Мы с женой поздно сошлись, – вздохнул он. – Я был убежденным холостяком, она уже обожглась по молодости. И все-таки мы сошлись, и она взяла мою фамилию, – быстро, будто опасаясь, что не успеет рассказать, говорил Петрович. – Ей было сорок два, а мне сорок восемь, когда она забеременела и решила рожать. Поехала к моему брату, повезла ему продукты. Он мыл золото в артели Угаловского. И их повесили. – Петрович на мгновение замолчал. – Я все эти годы искал виновных и нашел. И я должен увидеть его, когда на него наденут наручники.

Полковник посмотрел на стоявших рядом спецназовцев и кивнул:

– Ладно, но не лезь вперед батьки в пекло. И как ты его можешь узнать?

– Это мой козырь, – прошептал Петрович.

– Хорошо, – сказал полковник. – Но если что-нибудь выкинешь, я тебя лично четвертую.

– Спасибо… – Петрович отошел.

– Мужика можно понять, – сказал один из спецназовцев.

– У нас есть шанс не упустить эту тварь, – проговорил полковник. – Глаз с него не спускать, – приказал он двум молодым контрразведчикам.

– Когда ты догадался? – тихо спросил Петрович.

– Когда ты начал говорить о братьях-близнецах, – негромко ответил Борисов. – Не то чтобы догадался, но начал подозревать. А кто те…

– Об этом никто не узнает, – улыбнулся Петрович. – Поэтому я изменил фамилии тех, кто был повешен в Лесосибирске. Иначе бы ты все давно понял. Кстати, там, в моем столе, ты найдешь папку, где все объясняется.

– Постой, Петрович, – пристально посмотрел на него Борисов, – ты говоришь, как будто прощаешься.

– Не отнимай у меня возможность увидеть глаза Будина, – негромко проговорил Юрий Петрович. – Я четырнадцать лет мечтаю о том, что увижу глаза того, кто изнасиловал мою жену и убил ее с неродившимся ребенком. Я выкрал все документы из райотдела. Точнее, забрал ту часть, где упоминались несколько фамилий. Нашел их детей, и мы начали мстить. Мне нужно было, чтоб Будин и Букин проявили себя. До них добраться мы не успели, да я и не хотел этого. Они должны понести наказание перед законом, а те, кто…

– Свидетелей за что вешали? – зло перебил его Борисов.

– А ты видел мать того парня, Лопатина? Ты знаешь, что она дважды пыталась отравиться? И дважды муж вынимал ее из петли. Никто этого не знает, а я знаю. А освободили этих подонков свидетели. Но женщин я не трогал.

– Женщин повесил Топорик со своими людьми, а потом их мужей. Сарина сообщила им, что муж хочет идти в милицию. Убили обоих. А с Лировыми наоборот, – сказал Борисов. – Муж сообщил Топорику о том, что жена хочет пойти в милицию и признаться, что он дал ложные показания. Убили ее, воспользовавшись магнитофонной записью его голоса, она, услышав мужа, не глядя в глазок, открыла дверь. Потом убили и его. Но ты подставил тех, кто помогал тебе вершить твое правосудие…

– Я нашел их десять лет назад, – ответил Петрович. – Они росли без родителей и не были нужны своим родственникам. Я собирал их по улицам. И сейчас они стали людьми. Те, кто причастен к убийству, ответили за свои злодеяния. А последний и главный, Будин, ответит перед законом. Мы так решили.

Борисов хотел что-то спросить, но вошедшая Варя сказала:

– Все идут к самолету.

– Вперед, Юрий Петрович, – подошел к нему фээсбэшник в штатском.

– Вот тут будем, – кивнул Коготь. – Если что, вмешаться успеем. Пальнем пару раз, и на отрыв.

– Ни хрена себе дела, – покачал головой лысый.

– Да там только летуны и пассажиры, – усмехнулся плотный парень, – так что отвалим свободно.

– Всем на землю! – раздался крик. – Руки перед собой! Быстро!

Лысый сразу бросился на асфальт и вытянул руки. Еще пятеро сделали то же. Коготь, развернувшись, вскинул руку с пистолетом, но тут же с криком выронил оружие и схватился за пробитое пулей снайпера плечо.

– Там он, – услышал полковник в переговорном устройстве. – Мы его охрану взяли. Шестеро со стволами. Пятеро ничего не знают, их наняли для спокойствия, а шестой, охранник Когтев, молчит, паскуда. Но Будин там.

– Так нам что, – закричал полковник, – у всех отпечатки брать?

– Товарищ полковник! – раздался крик от двери. Он бросился туда.

– Будин! – кричал медленно идущий Петрович. – Привет тебе от Лыкова. Помнишь такого? А меня узнаешь? – Он подошел к супружеской паре и, расстегнув воротник рубашки, снял с шеи петлю. – Я с ней четырнадцать лет живу.

– Он сумасшедший! – испуганно взвизгнула Элеонора. – Пошли, Митя! – Она потянула за руку неподвижно стоявшего мужчину.

– Значит, ты забыл о шраме на левом плече? – спросил Петрович. – Тебе же Валька отметину оставил.

– Выходит, это ты, – процедил Будин и обхватил шею женщины, приставил к ее виску пистолет. – Назад все! – закричал он. – Убью!

– Стоять! – крикнул полковник. Снайпер на диспетчерской вышке взял Будина на прицел. – Опустите пистолет, Будин, – проговорил полковник. – Вы только осложняете…

– А мне уже нечего терять, – отозвался Будин. – Все назад, или я ее пристрелю! Экипажу оставаться в кабине!

– Вы не можете… – пролепетала Гуркина, – ведь я…

– Заткнись, шлюха! – проорал Будин.

– Интересно, – расправив петлю, Петрович сделал шаг вперед, – она тебе подойдет по размеру или…

– Уйди! – взвыл Будин. – Пристрелю! Уйди!

– Это я тебя вычислил, – засмеялся Петрович. – И я твоих подонков подвешивал. Они скулили, как щенки. А это твоя петля, Арсений! – Он шагнул вперед. Будин выстрелил. И сразу раздался выстрел снайперской винтовки. Будин выронил пистолет и осел на бетон. Из простреленного плеча потекла кровь. К нему бросились сотрудники милиции и фээсбэшники в штатском.

– Петрович! – Борисов присел у лежащего старика.

– Пустите, молодой человек, – оттеснил его пожилой мужчина, – я врач.

– Берите всех в доме, – приказал в переговорное устройство полковник.

Стрельба прекратилась. Хлопнули два выстрела, и коротко простучал автомат.

– Здесь не уголовники, – сообщил в переговорное устройство командир спецназовцев. – Один даже взорвать себя хотел. В общем, у меня пятеро ранены, но на ногах. И двое тяжелых. Уже восьмерых взяли. Оружия полно. Куда их?