Время одуванчиков - Александр Афанасьев

Я стоял во дворике, в песочнице и на всё на это смотрел.

Смотрел и не видел.

Потом – приехал и мой адвокат. Поехали давать показания…

Да что я мог сказать?

Можно было только – сделать.

***

На третий день – Алену похоронили. Наглеть и не отдавать тело под предлогом того что следствие не завершено и всё такое не стали. Все-таки, что-то нормальное в наших органах еще осталось. А может подсуетился кто.

Не я, это точно.

На похоронах, я увидел семью Алены… ее мать… ее третьего мужа (матери), ее брата. Алена была ребенком от первого брака… росла никому не нужная, как трава, пока мать устраивала личную жизнь. Она выросла в маленьком городке на десять тысяч человек – не город и не деревня, где все и всё знают друг про друга.

Она ненавидела это место, ненавидела мать… ненавидела ее мужей и мужиков… ненавидела сводных братьев. Эта ненависть дала ей силы прорываться в жизни… не скатиться на самое дно, не стать одной из вечно брюхатых провинциальных матрон. Какие-то деньги она отправляла семье, и я знал, что ее брат, то ли начинающий предприниматель, то ли начинающий бандит – хвастался там у себя в районе, что он через сеструху чуть ли не в родстве с самим Ломовым. Эти базары доходили и до меня, но мне было пофик на них.

Алена лежала в гробу, закрытая по грудь, потому что ноги разворотило взрывом так что собрать так и не смогли… а вот лицо почти не пострадало. Я смотрел ей в лицо и мне казалось, что она вот- вот заплачет, а эти – смотрели не на нее, а на меня, и думали, как бы им чего-нибудь урвать напоследок. Я хорошо просекаю такие вещи, но мне и на них было пофик…

Церемонию прощания перенесли – я арендовал зал, но он оказался пустым, и это будет кое-кому неприятным сюрпризом. Прощание происходило здесь, в провинциальном похоронном бюро, но не у нее на родине. Снятом в последнюю минуту.

Оркестр немилосердно фальшивил…

***

Полковник Терещенко почему то не любил лето.

Зима ему казалась проще, чище, строже и как-то прямее, что ли. Черное и белое. Конечно, мало кто любит жидкую кашу из снега, воды, соли и грязи на дорогах… но как же хорошо бывает выйти в зимнее поле, постоять, посмотреть на то, как уходит за горизонт солнце в коротком и ярком дне…

Но сейчас было лето…

– Павел Михайлович…

…

– Кажется, есть

Ловушка была разработана идеально – от имени конторы, в которой главным был Лом, был заказан зал для прощания, в лучшем похоронном агентстве города, заказан дорогой гроб. Расчет был на то, что появятся разведчики…

И вот…

– Так внимание, белая Приора. Номера Ульяна – один – один – четыре –три – Дмитрий – Зина, наши.

…

– Стекла тонированные.

– Не приближаться. Повторяю – не приближаться.

Договоренность была простой – бойцы ЧОП содействуют уголовному розыску области и если получится провокация с дорогими похоронами какой-то бомжихи – выводят УГРО на след киллеров, которые явно засели на какой-то хате в городе или рядом с ним. После чего – Терещенко подключает ОМОН.

Но так как ЧОП не может участвовать в таких операциях, перед этим организуется анонимный звонок в дежурную часть, что в таком то адресе люди с оружием…

Все просто.

***

Тем временем к левой Приоре подошел ЧОПовец, здоровенный. Постучал в тонированное окно затянутым в перчатку кулаком.

После заминки стекло немного опустилось.

– Вам чо тут надо?

В машине было двое. Один хорошо был виден – молодой, крысиное какое-то лицо.

– Стоим просто.

– Просто – по росту! Валите отсюда, нельзя тут стоять.

– Ладно, ладно.

– Бегом!

Приора тронулась с места, ЧОПовец проводил ее взглядом, достал телефон, набил СМС. Одно слово, ничего не говорящее

Танцуем.

***

– Танцуем.

В машине слежения – на мониторе, наложенная на карту города появилась световая точка.

– Миш, поехали. Направление север, похоже, на Московское шоссе идут.

– Понял.

Терещенко поинтересовался:

– Звук будет?

– А как же… Щас сделаем

***

Телефонный звонок привел в большое село в нескольких километрах от города. Село называлось «Буденовское».

Если верить данным телефонного перехвата – именно сюда позвонили наблюдатели после того, как их спугнули от похоронного и велели убираться.

Буденовское – это село, которое иному городу фору даст, потому что тут много коттеджей и областное начальство селится здесь. Первая гимназия Буденовского совершенно не похожа на сельскую школу – аж тысяча учащихся, с половины района, плюс некоторые городские дети ходят, из тех, кто в коттеджах живет. Собственный бассейн на шесть дорожек, продвинутый английский в программе и настоящий стадион. Самый настоящий, его построили по какой-то госпрограмме – но в период, когда нет соревнований, он используется школьниками для физкультуры. Самый настоящий стадион, с футбольным полем с покрытием, бетонные трибуны с козырьком на пятьсот мест, с подтрибунными отапливаемыми помещениями, беговые дорожки с искусственным покрытием.

Места хорошие, город совсем рядом, потому-то тут несколько коттеджных поселков, и найти приличную свободную хату на съем – легко. Особенно сейчас – отпуска пошли, изголодавшиеся за время коронавируса по путешествиям люди разъехались кто куда.

Спецмашина с аппаратурой прослушивания припарковалась на въезде в поселок, но так, чтобы особо не привлекать внимания. Терещенко достал телефон, чтобы позвонить своим…

– Полковник…

…

– СМС набей, не надо голосом.

Хотелось послать в ответ нах…, но Терещенко был достаточно опытен чтобы понять – просто так эти люди не посоветуют. Потому он набил несколько СМСок с приглашениями «на шашлык».

– Нормально?

– Нормально. Сам то откуда?

– Из Донецка.

Терещенко присвистнул.

– Ни хрена. Мент?

– СБУшник.

– Нормально. И все твои?

– Ага.

– А что в Донецке не остался?

– А чо мне там делать?

– Ну… Русская весна.

Координатор выругался матом.

– Какая в ж… русская весна? Паны дерутся, у холопов чубы трясутся. Знаешь, с чего вообще все это г…о началось?

…

– Коломойский решил внаглую раскулачить Ахметова. А Порошенко решил раскулачить их обоих… столкнуть лбами, чтобы они перегрызли друг друга, а потом забрать майно. А в Донецке тем временем лихие ребята решили что пришло их время, и решили пощипать олигархов старой волны – чо это у них миллиарды, а мы тысячи считаем. Вот и… раскулачили, б…

…

– А я в гробу видал все эти расклады. Что сдохнуть в какой-нибудь канаве под Лисичанском за какие-то левые интересы. Что стать предателем и пастись в