Гибельный день - Эдриан Маккинти

Лима, Перу. 15 июня, 6:00

«LY слива П. Бак маллиган».

Вот таким сообщением порадовал меня Гектор, разыскав на скалистом, обрывающемся в океан утесе. За моей спиной вздымались стеклянные башни Мирафлореса, одного из недавно построенных районов Лимы.

Я положил бинокль на ограду, свернул записку и спрятал ее в карман. Гектор следил за моим лицом, пытаясь угадать признаки раздражения или ужаса, но я был непроницаем.

Над Андами поднималось солнце, окрашивая Тихий океан в розово-синие тона. Небо на востоке занялось бледно-золотистым заревом, а на западе созвездие Южного Креста и луна уже готовились рухнуть в океанские глубины.

Я кивком поблагодарил Гектора и нацепил темные очки.

На теплом ветру шелестели тополя, а под их кронами то там, то здесь среди кактусов росли дикие лилии. И ни одной живой души кругом. Впрочем, это место и в любой другой день казалось бы оазисом покоя. Только скалы, пляж и весь спящий город подо мною. Туман вдалеке уже рассеивался, отчетливее проступили силуэты собако-владельцев, выгуливающих своих питомцев; судя по всему, местные жители предпочитали карликовых пуделей и лхаса-апсо.

— До чего же красиво! — сказал я по-английски.

Гектор непонимающе покачал головой.

Я улыбнулся, следя за привычным разнообразием морских птиц, парящих в струях теплого воздуха, поднимающегося от скал. Здесь можно было заметить альбатроса или сапсана, а порой одинокого кондора или даже двух.

Воздух благоухал олеандрами и померанцевым цветом.

— У Лимы отвратительная репутация, но мне тут нравится. — На этот раз я говорил по-испански.

Особенно я любил именно это время дня, пока атмосферу не успели отравить бензиновая гарь и дизельный чад. Гектор кивнул, радуясь моим словам и тому, что застал меня до того, как я отправился в постель. Он знал, что я частенько прихожу сюда после ночной смены с чашкой кофе. На прошлой неделе я пытался понаблюдать за прохождением Венеры по диску Солнца, однако большую часть времени либо занимался любительской орнитологией, либо, как подозревал Гектор, глазел в бинокль на красивых девчонок, поклонниц серфинга, ловивших далеко от берега крутые приливные волны.

Сегодня, в этот ранний час, на пляже уже толклось с десяток серферов: серьезные мальчики и девочки, облаченные в легкие гидрокостюмы, защитную обувь и перчатки. Взгляд мой невольно задержался на девушках. Никто из них даже отдаленно не мог сравниться с Кит — девушкой-серфером, которую мне когда-то пришлось убить возле заброшенного кладбища вагонов в штате Мэн, — но все они чем-то ее напоминали. Да, то была история, забыть которую мне не суждено.

Я поднес ко рту чашку с кофе, но не успел сделать глоток, как неподалеку отвратительно взвизгнула дрель. Меня передернуло. Утреннюю идиллию варварски разрушило вторжение низменной реальности: бригада рабочих и технического персонала устанавливала сцену и аппаратуру для выступления группы «Индиан Чифс». Работали ребята с несвойственными перуанцам шумом и усердием, и меня нисколько не удивило, что бригадиром у них оказался австралиец.

Гектор по-свойски подмигнул мне, побуждая вмешаться в ситуацию.

— Спасибо за записку, Гектор, можешь идти домой, — сказал я.

— Все в порядке, шеф? — спросил он.

— Нет, но я с этим разберусь.

Гектор кивнул. А ведь он, в сущности, просто ребенок! Я натаскивал его уже целых три месяца, и теперь он чувствовал себя вполне комфортно в костюме и галстуке, которые я ему купил. Я учил Гектора вести себя вежливо, спокойно, прививал ему хорошие манеры — с такими навыками он может работать вышибалой где угодно. Абсолютно уверен, постояльцы отеля «Лима Мирафлорес Хилтон» даже не подозревают, что живет Гектор в построенной собственными руками хибарке в трущобах бедняцкого квартала в восточной части города. Жилища тут сложены из кусков гофрированного железа, за водой приходится тащиться на колонку, а грязь и помои текут прямо по улицам. Однако Гектор при всем при этом выглядит элегантным, подтянутым и аристократичным. В жилах его течет кровь конкистадоров и инкских правителей. Он смекалист и не лишен сострадания. Идеальный помощник. На вид ему чуть за двадцать. Если все пойдет по плану, лет через пять-шесть он займет мое место.

— Рановато для неприятностей подобного рода. — Гектор деликатно показал глазами на мой карман, в котором покоилась принесенная им записка.

— Для неприятностей всегда слишком рано или слишком поздно, — согласился я.

— Уверен, что моя помощь не понадобится? Мне хотелось бы помочь… — откликнулся Гектор, преданно заглядывая мне в глаза.

Он знал, что ночью мне пришлось несладко. Парнишка-швед переборщил с наркотиками, и я был вынужден доставить его в больницу Затем выпроводил из отеля нескольких проституток, после чего мы улаживали дело с пожилой американской парой, заявившей, что они не могут дышать загрязненным воздухом и им нужен дыхательный аппарат. А позднее в отель должен был явиться японский посол в Перу, чтобы на неформальной встрече обсудить возможности экстрадиции дискредитированного перуанского экс-президента Фухимори[1]из его убежища в Токио. Из этих переговоров, ясное дело, ничего не выйдет, однако поиск решения уже сам по себе казался явлением положительным. Визит посла непосредственно касался службы безопасности отеля. Несмотря на то что у посла свои телохранители, лишние неприятности во время визита нам не нужны.

— Нет, я сам справлюсь. Можешь идти домой, Гектор, — ответил я.

Гектор кивнул и пошел к отелю. Сейчас он переоденется в джинсы и футболку и помчится на скутере в свои трущобы. Он тоже отработал ночную смену и, вне сомнения, чертовски устал.

Серферы лениво кувыркались на волнах, а солнце столь же лениво поднималось над высокими и неприступными горами, куда я когда-нибудь обязательно соберусь съездить. Если даже слепому альпинисту удалось недавно покорить Эверест, то уж я-то запросто поднимусь по Дороге инков на Мачу-Пикчу! Подумаешь, какой-то протез на ноге!..

В один глоток допив холодный кофе, я отставил чашку.

К бригаде рабочих подошли несколько школьниц в надежде раздобыть пропуск за сцену на выступление «Чифс». Никаких пропусков у рабочих, разумеется, не было, но поболтать с девушками они не отказались.

— За работу, чертовы перуанские ублюдки! — гаркнул прораб-австралиец.