Гибельный день - Эдриан Маккинти

— А я неделю назад отдал бы все, чтобы увидеть тебя.

— И что дальше? Завтра волшебство пройдет, как в «Золушке», и все начнется сначала? Или что-то изменилось?

Все изменилось. Я взглянул на спящую Шивон и прошептал:

— Хочешь знать, что будет потом?

— Конечно.

— Первым делом нужно убраться из Ирландии. Твой человек, Моран, жаждет моей смерти. Поэтому либо поговори с ним, либо придется его убить. Или мы вынуждены будем откупиться от него.

— Мы?

— Мы, — кивнул я.

Она посмотрела на меня, обдумывая это слово. Встряхнула головой, прогоняя сон — она, как и я, не спала несколько суток.

— Мы, — задумчиво повторила она, будто оценивая открывающиеся возможности.

— Мы, — подтвердил я. — А потом мы уйдем на покой и переберемся в Перу.

— В Перу? Ты шутишь?

— Несмотря ни на что, мне там по-настоящему нравится. Переедем туда, заведем еще детишек, будем любоваться закатом над Тихим океаном. У тебя денег столько, что мы можем купить поместье с конюшней, дорогами для верховой езды — до самых гор и домик в Лиме на Калье-лас-Сьете-Ревуальтас. А больше нам ничего и не нужно. Покончим с прошлым. Шивон пойдет в школу, будет говорить по-английски и по-испански, станет умной, красивой, довольной жизнью — так же, как ее братья и сестры. Будем кататься на лошадях, заниматься серфингом, есть стейки и жить в счастье и радости.

Бриджит призадумалась.

Обо мне, о том, хочет ли уйти на покой, и о том, как это изменит ее жизнь. Думала она и о Шивон. Вспоминала прошлое.

То страшное Рождество 1992-го, когда я перерезал горло ее жениху.

А я будто читал ее мысли. Я всегда это умел. Или воображал, что умею. Чувства Бриджит сменяли одно другое с быстротой змеи, ползущей по пустыне, подобно ряби на поверхности озера. Она припоминала долги — оплаченные и нет, размышляла, кто должен умереть, а кто жить. Как легко будет убить меня сегодня ночью и покончить, наконец, с долгой историей ненависти.

Не верю, она никогда не сделает этого. Никогда.

Бриджит обдумывала открывшийся ей мир новых возможностей. Шанс вырваться из тисков кровной вражды и мафиозных законов чести.

Я знал, что она подобрала пистолет Скотчи, знал, что она умеет с ним обращаться. Если все же она решится выстрелить, это должно произойти именно сейчас, до того, как вместе со «скорой» появятся полицейские, без свидетелей. «Офицер, у нас тут несчастный случай с оружием…»

Я ждал. Непримиримая троица боролась между собой. Руководитель, убийца, мать. Сильный, мстительный, слабый.

Ее рука поползла в карман.

Бриджит прикрыла свои изумрудные глаза.

Открыла.

Достала пистолет Скотчи и положила на диван.

Замерев, я глядел на Бриджит и на оружие. Бриджит еще раз запустила руку в карман куртки и нашла то, что на самом деле искала, — расческу, и принялась осторожно вычесывать колтуны из волос Шивон. Попыталась что-то сказать, но закашлялась. Она охрипла от крика, от плача, потому не смогла выдавить ни звука, только кивнула утвердительно. И все же мгновение спустя усталым, охрипшим голосом со своим неподражаемым нью-йоркским акцентом произнесла одно-единственное слово:

— Да.