Багдадская встреча - Агата Кристи

Капитан Кросби вышел из банка с довольным видом – каквкладчик, который снял деньги со счета, а там, оказывается, еще осталосьбольше, чем он предполагал.

У капитана Кросби часто бывал довольный вид. Такой характер.Собой он был невысок, коренаст, румян, и усы армейские, щеточкой. Походка тожеотчасти армейская, ать-два. Одевался разве что немного пестровато. Зато обожалслушать чужие рассказы. Однополчане его любили. Эдакий бодрячок, звезд с небане хватает, но душевный. И холост. В общем, человек ничем не примечательный.Таких на Востоке сколько угодно.

Улица, на которую вышел капитан Кросби, именоваласьБанк-стрит – по той простой причине, что на ней были расположены чуть не всебанки города. В помещении банка стояла полутьма и прохлада и немного пахлозатхлостью. В тишине раздавался только стрекот пишущих машинок.

А вот на улице сияло солнце, ветром кружило сор, и воздухдрожал от оглушительной разноголосицы. Настырно гудели автомобили, ораливсевозможные разносчики. Люди, сбившись в кучки, отчаянно бранились, казалось,готовые перерезать друг другу глотки, хотя на самом деле были добрымиприятелями; торговцы – мужчины, подростки, детишки – сновали по мостовой,перебегали через улицу, держа подносы, заваленные деревянными поделками,сластями, апельсинами и бананами, банными полотенцами, гребенками, бритвами ипрочим товаром. Постоянно кто-нибудь зычно отхаркивался и смачно сплевывал. И,пробираясь среди машин и пешеходов, тонко, жалобно вопили погонщики ослов илошадей: «Балек-балек!»[1]

Было одиннадцать часов утра в городе Багдаде.

Остановив мальчишку, бегущего с охапкой газет, капитанКросби купил у него свежий номер. И свернул за угол на улицу Рашид,[2] главнуюгородскую магистраль, тянущуюся параллельно берегу Тигра[3] на добрых четыремили.

Капитан Кросби на ходу скользнул взглядом по газетнымзаголовкам, скрутил газету трубкой, сунул под мышку и, прошагав ярдов[4]двести, очутился на углу узкого переулочка, который привел его на широкоеподворье, по-местному – «хан». Он пересек открытый двор и толчком отворил однуиз дверей, украшенную медной дощечкой. Внутри оказалась контора.

Навстречу с приветливой улыбкой поднялся аккуратный молодойклерк, местный уроженец.

– Доброе утро, капитан Кросби, чем могу быть полезен?

– Мистер Дэйкин у себя? Хорошо, я пройду к нему.

Он открыл еще одну дверь, поднялся на несколько ступенек,прошел в конец довольно грязного коридора, постучался. Из-за двери ответили:

– Войдите.

Комната с высоким потолком была просторна и почти пуста, –только керосинка, на которой грелась в миске вода, низкая оттоманка,[5] передней кофейный столик, поодаль – массивный, довольно обшарпанный письменный стол.Горело электричество, а окна были тщательно зашторены. За обшарпанным столомсидел человек, тоже довольно обшарпанный, у него было усталое, равнодушное лицонеудачника, который сам сознает, что ничего в жизни не добился, но давно ужемахнул на все рукой.

Эти двое: бодрый, самоуверенный Кросби и понурый, скучливыйДэйкин – посмотрели друг на друга.

Дэйкин произнес:

– Хэлло, Кросби. Прямо из Киркука?[6]

Гость кивнул. Тщательно закрыл за собой дверь. Она была тожеобшарпанная, плохо выкрашенная, но обладала одним неожиданным свойством:закрывалась плотно, ни щелки, ни зазора ни снизу, ни с боков.

Дело в том, что это была звуконепроницаемая дверь.

Как только она закрылась, в облике обоих действующих лицпроизошли некоторые перемены. Капитан Кросби смотрел уже не таквызывающе-самодовольно. Мистер Дэйкин перестал так безнадежно сутулиться, вовзгляде его появилась твердость. Присутствуй в комнате кто-то третий, он бы, ксвоему изумлению, увидел, что главный здесь – Дэйкин.

– Есть новости, сэр? – спросил Кросби.

– Да, – со вздохом ответил Дэйкин. Перед ним на столе лежалабумага, которую он только что кончил расшифровывать. Он обвел две последние буквыи сказал: – Местом назначен Багдад.

Чиркнув спичкой, он поджег листок, выждал, пока бумага всяпрогорит, а затем легонько дунул и развеял пепел.

– Да, – повторил он еще раз, – остановились на Багдаде.Двадцатого числа будущего месяца. Нам предписано «соблюдать полнейшуюсекретность».

– Об этом на базарной площади уже три дня идут разговоры, –сухо заметил Кросби.

Его долговязый собеседник устало усмехнулся.

– Полнейшая секретность! На Востоке полнейшей секретности небывает, как мы с вами знаем, Кросби.

– Совершенно справедливо, сэр. Да ее и нигде не бывает, намой взгляд. Во время войны я часто замечал, что парикмахер в Лондоне знаетбольше, чем верховное командование.

– В данном случае это не так уж и важно. Раз приняторешение, что встреча состоится в Багдаде, все равно скоро будет объявленоофициально. И вот тут-то начнется наша с вами забава.

– А вы полагаете, она действительно состоится, сэр? – ссомнением спросил Кросби. – По-вашему, дядя Джо[7] (так неуважительно у нихименовался глава одной из великих европейских держав) всерьез согласенприехать?

– По-моему, на этот раз да, Кросби, – посерьезнев, ответилДэйкин. – Я считаю, что да. И если встреча произойдет – и пройдет без помех, –это может быть спасением для… для всех. Только бы добиться хоть какого-товзаимопонимания… – Он замолчал.