Мрачные дни в Саннивейле - Эмиль Коста

С минуту внутри было тихо, а потом раздались шаркающие шаги – слышно было, что хозяин подволакивает ногу – и дверь распахнулась. Хэйнс оказался высоким и сутулым. В целом вид он имел помятый: темные волосы с проседью всклокочены, под старой футболкой обозначилось брюшко, руки безвольно свисали вдоль тела – не верилось, что этот человек три года назад был таким же подтянутым красавцем, как наша жертва. Впрочем, карие глаза смотрели ясно, а многочисленные морщинки вокруг них говорили в пользу веселого характера. В общем, свой в доску парень. Наверняка пьет.

– Чарльз Хэйнс? Я детектив Бойд, это мой напарник детектив Уилкинс. Мы пришли поговорить…

– Насчет Генри, – закончил он за меня, – Я так и думал, проходите. Простите, дома бардак. Я третий день на больничном, а жена вчера уехала, мы с сыном вдвоем. Правда, он где-то шатается.

Он посторонился, пропуская нас в квартирку. Неуютное жилище, чего там говорить. Засаленные обои в цветочек когда-то были желтыми, потолок просил побелки, а старый паркет вспучился в самых неожиданных местах. Я успел трижды запнуться, пока дошел до гостиной и уселся на скрипучий диванчик.

– Может быть, хотите выпить? – поинтересовался Хэйнс.

Воздух в комнате был тяжелым; в заботе о собственном здоровье охранник отдавал предпочтение старому доброму виски. И средство определенно помогало: простуду выдавал лишь покрасневший кончик носа.

– Благодарю, мы на службе. Время позднее, так что лучше сразу разберемся со всеми вопросами и разбежимся по своим делам.

– У меня никаких дел на сегодня, – невесело ухмыльнулся хозяин, устраиваясь в кресле, возле которого на полу красовалась початая бутылка с ободранной этикеткой, – Но задерживать не стану. Помню еще, каково это: трудиться сверхурочно.

– Вы занимались следственной работой в полиции?

– Нет, выше патрульного так и не поднялся. Но участок маленький, людей порой не хватало, вот и приходилось пахать за двоих.

– Вашему другу повезло больше.

– Генри это заслужил, – серьезно ответил Хэйнс, – Мы дружили со старших классов. По молодости он много валял дурака, но последние годы был молодцом.

– С тех пор как ушла его жена?

– Он тяжело пережил это, первое время даже выпивал… а потом взялся за ум, слава богу. Стал помощником шерифа, серьезнее относился к службе, брал больше дежурств.

– Кажется, начальство и коллеги это не слишком ценили?

– Мне трудно судить, – нехотя сказал он, – К тому времени меня в участке уже не было. Шериф Мердок простой человек, даже слишком простой. Стареть никому не хочется, так что амбиции Генри его наверняка настораживали. Карьеристов нигде особо не любят, да и резких перемен в характере человека – тоже.

– А ведь эти перемены случились с покойным Шумером после вашей отставки… – заметил я, – Насколько нам известно, травму вы получили его стараниями – может быть, тут есть какая-то связь?

Хэйнс заерзал в кресле. Разговор ему определенно не нравился.

– Это была всего лишь игра, с любым могло случиться. Я зла на Генри не держал, но он и сам себя винил в случившемся.

– А вы – нет?

– Это была только игра, – повторил он, глядя прямо мне в глаза.

– Вы были его единственным другом?

– Пожалуй. Ребята из баскетбольной команды неплохо относились к Генри, но до дружбы там было далеко. Они, как и парни из участка, просто отдавали ему должное.

– Мне все ясно. Что ж, давайте перейдем непосредственно к делу, – я раскрыл блокнот с набросками по следствию и приготовился записывать, – Когда вы последний раз видели Генри Шумера?

– Третьего дня. Я заглянул к нему вечером, посидели немного, посмотрели бейсбол…

– Вы часто бывали у него в гостях?

– Раз в неделю точно заходил.

– Тогда вам стоит отправиться в участок и сдать отпечатки пальцев, – подал наконец голос Уилкинс.

– Я проходил дактилоскопию при поступлении на службу. Если личное дело сохранилось…

– Наверняка сохранилось. Если нет, вас позднее вызовут в участок, – сказал я, – Следующий вопрос: у Шумера, помимо служебного, был собственный пистолет? Наградное оружие или, может быть, трофей…

– О чем вы! Мы служили в пехоте, кроме винтовок в руках ничего не держали. Он особо не геройствовал и остался без наград. А если Генри и привез какой-то трофей с войны, то наверняка оставил его у венеролога, – усмехнулся Хэйнс.

– Значит, он был любителем прекрасного пола? – подмигнул Уилкинс.

– В чужих краях трудно держать себя в узде, тем более когда речь идет о француженках. Впрочем, он никогда не распространялся на эту тему. Дома ждали жены, а мы были хорошими парнями.

– Вы с Шумером вместе ушли на фронт?

– Меня призвали на пару месяцев позже. Женился буквально накануне того как Штаты вступили в войну и получил небольшую отсрочку; Оливер родился, когда я уже был в Европе, он на полгода младше Мег. Мы с Генри вместе проходили подготовку в лагере, а позднее оказались в одном полку.

– А что насчет вас: есть награды за доблестную службу? – спросил я.

Хэйнс на секунду замялся:

– У меня был пистолет. Сорок пятый кольт. Только его давно нет: продал, когда Оливер начал подрастать. Жена говорила, что опасно такую игрушку держать дома, и она была права.

– Кто-нибудь может подтвердить тот факт, что кольта у вас больше нет?

– Я сдал его в ломбард Байнера на Четвертой улице… Владелец давно скончался, – развел руками Хэйнс, – Ведь двенадцать лет прошло. Жена могла бы подтвердить, да уехала к матери… Можете спросить сына, он сроду оружия в доме не видел. Если хотите обыскать дом, я не буду возражать.

– Постараемся найти подтверждение, а пока поверим вам на слово, – я сделал в блокноте новую пометку, – Где вы были в момент убийства.

– Это прошлой ночью? Провожал жену на вокзал. Ее тетка заболела, прислала телеграмму. Дела плохи, и Хелен решила ехать. Мы несколько часов проторчали на вокзале: пока билет купили, пока то-се… Посадил ее в вагон и вернулся домой.

– В котором часу?

– Поезд уходил, кажется, в половине первого. Сюда дохромал за полчаса-час.

– Этому-то свидетели найдутся?

– Черт знает… – вздохнул Хэйнс, – В кассе меня вряд ли разглядели – билет покупала жена – в зале ожидания дрыхла только пара пьяниц. Дежурного по станции не припомню, а на перроне было темно. Может быть, кондуктор. Ну и Хелен, само собой!

– Попробуем связаться с нею. Давайте телеграмму.

Он выглядел растерянным.

– Жена увезла ее с собой. Она сама толком не знала адреса – давно не бывала у тетки. Та раньше жила в Олбани, а пару лет назад переехала за город.