Мрачные дни в Саннивейле - Эмиль Коста

Я оказался прав: появление двух копов распугало всех шлюх, так что в отеле воцарились тишина и покой. Мне удалось безмятежно продрыхнуть допоздна, на часах было около одиннадцати, когда Уилкинс заколотил ногами в дверь. Я с трудом разлепил глаза, и утро вгрызлось прямо в мозг: день выдался до омерзения солнечным. Поднявшись с кровати, я споткнулся о пустую бутылку, выругался и зашлепал открывать. Напарник выглядел огурчиком. На редкость сердитым огурчиком.

– Ты хотя бы в командировке не мог без этого обойтись? – накинулся он с порога, – Местные небось уже в курсе, как ты в баре развлекаешься до утра. Позору на весь отдел! Еще настучат наверх, чего доброго, мне рожа шерифа совсем не внушает доверия.

– Как и наши рожи – ему, – отозвался я, рыская мутным взглядом по комнате в поисках сигарет, – Извини, не смог вчера удержаться. Провинция нагоняет на меня тоску.

– Можно подумать, мне тут хочется оставаться дольше, чем требуется, – напарник, отдуваясь, рухнул в кресло, – После завтрака звонил домой: у младшего молочный зуб шатается… Парень страсть как боится дантистов, а жене придется одной к врачу его тащить!

– Так ты и позавтракать уж успел?

– Иди ты! Вечно со своими подколками…

Напарник сморщился от сигаретного дыма, которым я благостно наполнил легкие, и подскочил с места, чтобы открыть окно. С улицы тут же потянуло запахом гниющих листьев. Под лучами скупого осеннего солнца все безжалостно прело. Уилкинс, тем не менее, высунулся наружу аж по пояс, с напускным удовольствием вдыхая «свежий» воздух.

– И чего маешься? Бросать в твоем возрасте… Дымил бы уж до конца, – я уселся на кровати и начал натягивать носки.

– Вредно это! Прессу не читаешь?

– Не читаю, если там нет голых девчонок.

– Вот то-то и оно, одни бабы да выпивка на уме, – проворчал Уилкинс, хотя только половина из названного до вчерашнего дня соответствовала моим реальным интересам, – Я уже на вокзал смотался, пока ты дрых.

Деревянные пальцы отказывались справляться с пуговицами. Наконец, застегнув рубашку, я поинтересовался:

– И как?

– Никак. Разыскали дежурного в ту ночь, созвонились – не помнит он никого. Дрых где-то в подсобке.

– А что говорит кассир? – крикнул я уже из ванной

– Билеты покупала женщина, был ли с нею муж – неизвестно. Поезд отошел в половине первого.

– Ясно. Значит, будем ждать, пока миссис Хэйнс доберется до тетки и выйдет на связь. Отправим запрос в тамошнее отделение полиции, чтобы взяли ее показания и переслали отчет сюда.

– Подождем, – кивнул напарник, – Что, готов?

– Почти, – я последний раз взглянул в зеркало на помятую физиономию и взял со стула пиджак, – Поедем сперва в участок. И заглянем куда-нибудь на чашку кофе.

Через полчаса, наскоро перекусив в местной забегаловке, мы прибыли в отделение полиции. На стойке дежурного я надеялся увидеть отчет о вскрытии, но доктор Белл еще не закончил работу. Пришлось довольствоваться записью допроса подруги мисс Шумер, у которой та заночевала в день убийства. Патрульный заехал к ней накануне. Памела Свонсон, семнадцать лет, учится со свидетельницей в одном классе. Она подтвердила показания Мег.

Пока я читал отчет, из своего кабинета вышел шериф.

– А славная нынче погодка, детективы, – сказал он, – Всякий день бы так.

– Отличная погода, – рассеянно отозвался я, изучая записи.

– Беллу я звонил, отчет он напишет не раньше вечера. Чем намереваетесь заняться?

– Скорее всего, допросим соседей. Вчера все время ушло на разговоры с дочерью, кроме того мы навестили друга жертвы, но дольше медлить нельзя. У обывателей короткая память.

– Это верно, – вздохнул Мердок, – Удачи, детективы. Держите меня в курсе.

Я поклялся сообщать шерифу каждую новость, и мы с напарником, усевшись в машину, отправились в пригород. Время близилось к обеду, улицы наполнились клерками, спешащими домой или в соседнее кафе, чтобы поесть. Я немного волновался в предвкушении встречи с сексапильной соседкой Шумера. Ее волосы и кошачий взгляд не шли из головы, даже вчерашние возлияния не помогли забыться. Уилкинс будто прочел мои мысли и, едва мы свернули в Цветочный тупик, сказал:

– Глянь-ка! Машинка той рыжей – вчера ее приметил возле участка… Давай сперва к ней заглянем, а то свинтит на работу и прокукуем тут до вечера.

У обочины на самом деле стоял знакомый «Фольксваген Жук». Вполне себе подходящая модель для дамы с независимым характером. Мы зашагали к дому мисс Гувер. На лужайке, возле аккуратной клумбы, стоял садовый гном. Кто-то из соседских мальчишек подправил его физиономию: щеку скульптуры украшала щербина, придавая лицу весьма озорное выражение.

Сердце как бешеное стучало в груди, ноги цеплялись одна за другую. Разумеется, я изо всех сил старался убедить себя, что это – не более чем последствия похмелья. Уилкинс первым подошел к дому и позвонил, я остановился, чтобы закурить. Через минуту дверь открылась. На мисс Гувер была медицинская форма с надетым поверх нее шерстяным пуловером. Напарник приподнял шляпу и вошел в дом, а я как идиот стоял посреди лужайки с сигаретой в зубах. Несколько секунд она с любопытством смотрела на меня сверху вниз и наконец сказала: