Возраст сомнений - Андреа Камиллери

– Ты уверен?

– Нет. Про владелицу это все. Теперь капитан. Его зовут Никола Спарли, генуэзец, пятьдесят пять лет, еще при инженере служил на этой яхте помощником капитана, которого звали… – Фацио вытащил из кармана листок и посмотрел: – Филиппо Джаннитрапани. Потом занял его место.

– Этот Джаннитрапани сам ушел?

– Нет, синьора, став хозяйкой, сразу его уволила.

– За что?

– Послушать капитана Спарли, эти двое не могли ужиться потому, что характер у капитана Джаннитрапани был похлеще, чем у синьоры.

– А что Маурилио об этом говорит?

– Маурилио говорит, что Спарли и синьора были любовниками еще до того, как муж ее умер.

– Ты хочешь сказать, что муж утонул… – начал Монтальбано.

– Нет, комиссар. Если его и сбросили в море, то по другой причине.

– Объясни-ка.

– Говорят, что синьора через два года после свадьбы пошла по рукам…

– Как-как?

– Маурилио говорит, неделю ее пользовал один моряк, потом она перешла к следующему, и так весь экипаж. Когда круг заканчивался, все начиналось сначала. Пока она не сошлась с капитаном Спарли. Инженер был в курсе этой карусели, но молчал, кажется, ему все было до фонаря. Он просто уходил спать в свободную каюту.

– Это тебе рассказал Маурилио?

– Да.

– Синьора и до его рук дошла?

– Да.

– А что, если Маурилио на нее наговаривает, потому что не заполучил ее в единоличное распоряжение?

– Кто ж знает! Но Маурилио явно имеет на нее зуб, а она цепляется к нему почем зря, спускается в машинное отделение и клюет этого Маурилио, говорит, что лучше его разбирается в двигателях, любой малостью попрекает.

– А остальные члены экипажа?

– Маурилио Альварес – испанец, он на «Ванессе», как и Спарли, с тех пор, как инженер ее приобрел. Трое теперешних моряков были наняты после того, как Спарли избавился от прежней команды, чтобы не вспоминать о шашнях синьоры.

– Погоди, я что-то не понял. Уволил всех, кроме Альвареса?

– Да. Потому что Альварес под защитой.

– Какой защитой?

– В завещании инженера сказано, что Маурилио может находиться на борту до тех пор, пока сам не захочет уйти.

– А Маурилио как это объясняет?

– Он не объясняет, он говорит, что был очень привязан к инженеру.

– Эта привязанность не помешала ему, однако, затащить синьору в свою постель.

Фацио развел руками.

– Ладно, остальные трое, кто они?

Фацио снова заглянул в свой листок.

– Ахмед Шайкри, двадцать восемь лет, из Туниса, Стефано Рикка, тридцать два года, из Виареджо, и Марио Диджулио, из Палермо, лет…

Диджулио! Та же фамилия, которую он услышал от Ванессы!

Неужели совпадение? Все-таки лучше проверить.

– Стоп! Завтра утром приведи сюда этого Диджулио.

Фацио удивленно посмотрел на комиссара:

– А что он натворил?

– Ничего не натворил, просто хочу поближе познакомиться. Найти любой предлог, но чтобы завтра в девять он был в комиссариате.

Телефон зазвонил в тот момент, когда Монтальбано собирался домой.

– Комиссар, здесь синьора, вообще-то женщина, но с мужским именем. Она утверждает, что ее зовут Джованнино и у ней якобы есть дело до вашей собственной персоны.

– Пусть зайдет.

Это была Ливия Джованнини, владелица яхты.

Она вошла, ослепительно улыбаясь. На ней было элегантное вечернее платье.

– Комиссар, простите, что беспокою.

– Прошу вас, проходите.

– Вчера я настолько растерялась, что забыла задать вам один вопрос. Могу я вас кое о чем спросить?

Что за китайские церемонии! Спектакль разыгрывает, ясное дело.

– Конечно!

– Откуда вы узнали, что у меня есть племянница?

Вот что не давало ей покоя! Вот что не терпелось ей узнать! Наверняка советовалась с капитаном Спарли и все-таки пришла в комиссариат, чтобы спросить напрямую. Значит, что-то есть во всей этой истории с лжеплемянницей. Что-то важное. Но что?

– Вчера я помог девушке добраться в Вигату, был шторм, и дорогу размыло, – начал Монтальбано и вкратце рассказал всю историю.

– Так что она вам обо мне говорила? – поинтересовалась синьора.

– Ничего особенного, рассказала о вашем муже. Да, еще добавила, что вы очень богаты и любите морские путешествия. Пожалуй, все.

– Ну и славно! – Синьора явно приободрилась.

– Почему?

– Потому что бедняжка порой бывает не в себе. Рассказывает странные истории, и это меня беспокоит…

– Понятно. Поверьте, вам не о чем беспокоиться.

– Спасибо! – Синьора ослепительно улыбнулась на прощание.

– Всегда рад, – широко улыбнулся в ответ Монтальбано.