Возраст сомнений - Андреа Камиллери

Выйдя из машины, он увидел на крыше комиссариата двух рабочих. Те были заняты делом: латали дыры, но на лице Монтальбано отразилось беспокойство.

– Позови-ка Фацио, – попросил он Катареллу.

В кабинете было прибрано, только на потолке оставались еще влажные пятна. Когда хорошенько просохнет, нужно обязательно побелить. Он с удовольствием отметил также, что стол идеально чист, ни одной бумажки на подпись.

– Доброе утро, комиссар.

– Послушай, Фацио, у этих рабочих есть страховка? Не хотелось бы, чтобы наш комиссариат способствовал увеличению печальной статистики, это я про убийства при нарушении техники безопасности.

Он всегда так говорил – «убийства», потому что был более чем уверен: большинство несчастных случаев со смертельным исходом происходит по вине работодателей.

– Не волнуйтесь, у них есть ремни безопасности. Может, вы просто не заметили.

– Рад за них. Фацио, у меня к тебе просьба, и лучше тебя это не сделает никто.

– Слушаю вас.

– Под каким-нибудь предлогом – предположим, что нужно предоставить сведения в прокуратуру, – поднимись на борт «Ванессы» и добудь мне все паспортные и прочие данные на хозяйку, капитана и четырех членов команды.

Фацио вопросительно посмотрел на Монтальбано:

– Комиссар, извините, каким боком это касается найденного трупа?

Хороший вопрос, учитывая, что Фацио ничего не слышал про так называемую Ванессу.

– Чистой воды любопытство.

Фацио взглянул на него с еще большим недоверием.

– А что значит паспортные и прочие данные? – спросил он немного погодя.

– Какова атмосфера на борту, какие между ними взаимоотношения… Знаешь, когда люди находятся вместе в замкнутом пространстве круглые сутки, бывает, они начинают друг друга ненавидеть, грызутся… Одно неосторожное слово – и понеслось.

Все эти объяснения показались Фацио неубедительными, однако дальше задавать вопросы он не решился.

Ближе к обеду комиссар решил позвонить судмедэксперту.

Не исключено, что преждевременно, но чем черт не шутит.

– Это Монтальбано. Мне нужен доктор Паскуано.

– Доктор занят, – ответил секретарь.

– Вы не могли бы мне помочь?

– Постараюсь.

– Узнайте, пожалуйста, у ассистента, когда доктор будет делать вскрытие тела, найденного вчера в море.

– Минуточку.

Минуточка длилась ровно столько, сколько Монтальбано потребовалось, чтобы, повторяя таблицу умножения, дойти до семь на восемь. Хороший способ скоротать время.

– Как раз этим он и занимается.

– Комиссар, прошу меня простить, – развел руками Энцо, едва завидев его на пороге траттории.

– Простить за что?

– Нету сегодня рыбы. Из-за этого шторма…

– А что есть?

– На закуску капоната^[3], приготовленная моей женой, на первое – паста алла норма, знаете, с жареными баклажанами и копченым творогом, или макароны с брокколи, а на второе баклажаны по-пармски – язык проглотите.

Он был прав. Вместо того чтобы глотать язык, комиссар предпочел заказать еще одну порцию.

Выйдя на улицу, Монтальбано понял, что без медитативно-дижестивной прогулки не обойтись, и решил прогуляться, как обычно, до маяка. Однако вскоре изменил своей привычке и оказался у причала, где были пришвартованы «Ванесса» и «Бубновый туз».

На палубах обоих судов не было ни души, очевидно, все еще обедали.

Комиссар дошел до края мола и присел на плоский валун. Оттуда силуэты яхты и катера были хорошо видны.

Выкурив половину сигареты, он заметил, что рядом с «Бубновым тузом» в море плавает деревянный ящик – такие часто используют для рыбы. Он вспомнил интервью с капитаном Дзурло и решил понаблюдать, куда будет двигаться ящик, уносимый течением.

Сунул руку в пачку, пересчитал сигареты. Оставалось десять, должно хватить.

Примерно через час ящик сел на мель между волноломами. Капитан Дзурло был прав: течением от пирса любые плавающие предметы неизбежно выносило к восточному молу, тому самому, на котором комиссар сейчас сидел.

Есть над чем подумать.

Монтальбано спустился по скользким камням и, чертыхаясь, добрался до ящика. Поймал его, вернулся к плоскому валуну, на котором сидел, и оттуда снова бросил находку в море.

На этот раз было достаточно получаса, чтобы удостовериться, что ящик уверенно плывет к выходу из порта.