Долина папоротников - Евгения Бергер

У Лиззи впервые за целое утро отлегло от сердца: может, подруга права, и ее ночная эскапада останется тайной для других. Ей стоило положиться на благородство капитана Мэннига и его друзей.

Лиззи вспорхнула на ноги подхватила шляпку.

– Пойдем прогуляемся в город, – сказала она.

Миссис Летиция Аддингтон собственноручно переписывала одно из приглашений. Так сильно давила на перо, что посадила кляксу... Отбросила испорченную бумагу.

– Чем занимаетесь, матушка? – Голос из-за спины заставил ее вздрогнуть от неожиданности и раздражиться сильнее. – Уж не роман ли сочиняете?

Она поглядела на сына и улыбнулась. Желчной, недовольной улыбкой. Больше похожей на волчий оскал. А еще привычно скривилась при виде «мерзкого безобразия» – очков на его лице. Очков с черными стеклами...

– Оставим романы людям безнравственным и порочным, я сочиняю новое приглашение, – произнесла не без менторского пафоса. – Желаю отказать от дома бесстыдной кокотке, ноги которой и близко не будет на нашем пороге.

– И кто эта несчастная? – осведомился сын. – И чем она вас так прогневила?

– Элизабет Хэмптон. – Женщина тщательно вывела завиток названного имени. – К счастью, я с ней пока не знакома, однако наслушалась достаточно. Говорят, ее встретили ночью в платье служанки, тайком пробирающейся на свидание с мужчиной... Подумать только, какое бесстыдство!

Молодой человек переменился в лице: насмешливость уступила место глубокой задумчивости.

Он осведомился:

– И кто же распускает подобные слухи? Уверен, какие-то злопыхатели. Негоже верить каждому слову, матушка... Вам ли не знать об этом.

Миссис Аддингтон поджала губы и наградила сына презрительным взглядом.

– Не стану же я, по-твоему, допытываться до истины, – сказала она, – достаточно и того, что эта девица дала повод самим этим слухам. Будь они трижды неправдой – ее честь замарана и точка. Следовало думать об этом загодя, давая сам повод подобным разговорам. – И заключила: – Будь добр, не говори под руку!

Джеймс Аддингтон не двинулся с места, продолжая наблюдать за быстрым движением пера по бумаге.

– Так и будешь стоять? – осведомилась мать, не поднимая глаз. – Разве твоим новым друзьям нечем тебя занять?

– Всего лишь временным знакомым, не более того, – поправил ее молодой человек.

И женщина снова осведомилась:

– Как долго ты намерен оставаться с нами? Дольше, чем в прошлый раз? Отец говорил о нескольких днях. Полагаю, бал ты все-таки посетишь?

И это «полагаю» звучало подобно приказу, ослушаться который считалось бы дезертирством. Впрочем, Джеймс матери не боялся – вышел из того возраста – однако ответил утвердительно.

– Останусь.

– И даже безобразие это снимешь? – помахала она рукой в воздухе.

Он возразил:

– Сами знаете, это не прихоть.

– Всего-то один вечер, – фыркнула женщина. – Прояви уважение к гостям, не распугивай их одним своим видом.

– Коли они столь пугливы, матушка, нам лучше с ними и вовсе не встречаться.

Миссис Аддингтон отложила перо и снова поглядела на сына. Он знал, что она желает сказать: свой особенный взгляд она приберегала исключительно для подобных разговоров, и выучить его не составляло труда. Слишком часто он его наблюдал...

– У тебя есть обязанности, Джеймс, – произнесла мать торжественным голосом, – и одна из них – подарить роду Аддингтонов достойного наследника. Как ты намерен ее исполнить, коли чураешься всякой девицы брачного возраста?

Молодой человек привычно улыбнулся.

– Они скучны до оскомины. И охотятся за моими деньгами, – отозвался в привычной манере. – К тому же, им не понравится жить в Кардиффе. А я намерен именно там и обосноваться...

Миссис Аддингтон выдохнула:

– Очередная блажь. Отцу не следовало потакать тебе в этом... Ни к чему хорошему это не приведет, – вынесла она свой вердикт.

Аддингтон-младший пожал плечами.

– Блажь – сватать меня, словно юную девицу, – в очередной раз возразил он матери. – Я сам способен на осознанный выбор...

– Так сделай его, будь добр! – повысила голос его собеседница и в сердцах схватилась за перо.

Джеймс Аддингтон молча вышел из комнаты.

Они шушукались за ее спиной, демонстративно переходили дорогу, глядели с видимым осуждением – надежда, вспыхнувшая в сердце, сменилась для Лиззи горьким разочарованием. Таким терпким, ядреным, что в горле першило... Она пыталась откашляться, да только это не помогало.

– Они все знают. Не стоило и надеяться...

Хелен стиснула ее руку, косые взгляды секли и ее. «Вон поглядите, – как бы шептали они, – одного поля ягодки».

– Но как? Капитан бы не стал...

– Хелен Колдуэлл! – суровый окрик заставил девушку замереть на месте. По тротуару, грудью рассекая воздух, шагала ее мать с младшей дочерью на буксире. Лицо женщины не предвещало ничего хорошо, и это лишь подтвердилось, когда она, ухватив дочь за руку, оттащила ее от Лиззи.

– Хочешь и нас сделать изгоями? – вопросила она старшую дочь, даже не глядя на ее подругу. – Марш домой, негодная девчонка! – И повернулась спиной: – Не хватало еще и тебе подпасть под всеобщее осуждение.

Хелен не посмела и слова молвить, покорно последовала за матерью, одарив Лиззи робким прощальным взглядом. А та так и стояла, не в силах пошевелиться: глядела ей вслед и едва ли дышала. Ей все равно что выстрелили в грудь, и рана была смертельной...

Хлопнула дверь лавки, прокричали галки.

Лиззи отмерла и побрела в сторону дома... Не удивилась, будучи встреченной отцом с новым конвертом в руках. Брови нахмурены. Глаза почти черные...

– Элизабет... Лиззи, – невольно смягчился при виде ее лица, – что это значит? – Встряхнул распечатанным конвертом. – Тебе отказали в приглашении на бал. Лакей Аддингтонов явился с новым приглашением...

Меньше всего на свете ей хотелось разочаровать собственного отца, и теперь, понимая, что именно так и поступила, Лиззи не сдержала горючих слез. Кинулась на отцовскую грудь и безудержно разрыдалась...

Горько...

Исступленно...

Исторгая собственное сердце.