Истина в вине - Наталья Андреева

— Я не взял с собой мобильный телефон, потому что это бесполезно. Здесь сети нет, — скромно говорит он.

— А машина у тебя какая?

— Я приехал с Елизавет Петровной. На ее «Мерседесе».

— Точно: миллионер! Мой Левчик вообще на автобусе ездил. По пенсионному удостоверению.

— Бейлис, не все же такие, — не выдерживает Сивко. Что-то в тираде блондинки сильно его задело.

— Такие, такие. Уж я на вас насмотрелась! И в стриптиз-клубе, и потом, на закрытых вечеринках. Ох ты, Боже мой! Сколько же я про вас, мерзавцев, знаю! Мне надо книгу написать!

— Разве ты грамотная? — язвит Елизавет Петровна. — Никогда бы не подумала.

— Не сомневайся, грамотная.

— Плохие у тебя шутки, Бейлис, — морщится Таранов.

— Тебе-то чего бояться? Ты ж холостой!

— Может, я в депутаты баллотироваться собираюсь?

— Ну, туда-то тебя точно не возьмут.

— Это еще почему?

— Лампочки тырил, девок заваливал, а теперь гарем содержишь. Сначала женись и нарожай детей. Прими морально-устойчивый облик. Вот Федьку Сивко возьмут. За пролетарское происхождение. Это сейчас опять в моде.

— Я тебе не Федька, — еще больше злится Сивко.

— Да ладно! — И красавица подлила себе сладенького. — Ну, чего ж не пьете? Всех вас возьмут, если я книжку писать не буду.

— Господи, вот дура! — не выдержала Елизавет Петровна. — Сама ж напрашивается!

— К нему в спальню — да, — кивнула Бейлис на светловолосого визави. — Напрашиваюсь. Миша, да? Хочешь на мне жениться? Я богатая.

— Я подумаю, — улыбнулся он.

— Ну, думай. Только побыстрее. Желающих хватает.

— Мишель, не слушай ее. У нее ничего нет. Завещание оспаривают законные наследники.

— Ревнует! Вы слышали? Она ревнует! Ха! Вот зачем ты его сюда притащила! Опять мужа присматриваешь! Вином за тридцать штук соблазняешь! Так ведь это ж не твое!

— Нет, это уже невыносимо, — Елизавет Петровна поднялась и швырнула на стол салфетку. — Я вернусь, когда вы ее успокоите.

— Попала! Ай, попала! — захлопала в ладоши Бейлис. — Мишель, она на тебя глаз положила! Ай, положила!

— Извините. — Он тоже поднимается и идет вслед за Елизавет Петровной к дверям.

— Как вы думаете, спят они вместе или еще нет? — раздается за их спинами хрипловатый голосок Бейлис. — Предлагаю заключить пари! Хоть на меня, хоть на мои подвалы с вином. Ставлю на парня.

— Я ее убью, — шипит Елизавет Петровна, взбегая вверх по лестнице на второй этаж.

— Успокойтесь.

— Он мог бы договориться с ней о продаже коллекции и в другом месте!

— Но вы же сами сказали, что Воронов вот уже год никуда не выезжает.

— Мог бы в другое время. Не сейчас.

— У нее что, и в самом деле есть на вас компромат?

— О, Господи! Конечно! — резко развернулась Елизавет Петровна. — Похоже, старый похотливый козел в постели был болтлив!

— Мало ли кто что сказал? Нужно документальное подтверждение.

— Ха-ха! Если уж у него были документы, подписанные бароном Ротшильдом… — нервно смеется Елизавет Петровна. — Он раньше работал в торгпредстве, за границей. И в Министерстве внешней торговли был потом большой шишкой. В общем, и при социалистах процветал. А под старость спятил. Женился на этой… Я даже не знаю, как ее назвать!

— Успокойтесь.

— Денег у него и в самом деле было полно. Неужели же все достанется этой?… Ха-ха! Нет, это невыносимо! Я всю жизнь работала, чтобы… — И она словно захлебнулась. Потом отчаянно повторила: — Нет, это невыносимо!

Они стояли у двери в ее комнату. Елизавет Петровна нервно крутила платиновую цепочку с бриллиантовой подвеской, висящую на шее, и странно подсмеивалась. Он был в замешательстве: как поступить? Остаться с ней? Войти и утешить? Если бы это была обычная женщина, он бы знал, как поступить. Но предсказать реакцию Елизавет Петровны на тот или иной его поступок невозможно. Пусть сама решает.

— Мне спуститься к ним? — спросил осторожно.

— Да. Будь там, с ними. Я не могу. Воронов будет показывать свои закрома — иди. Во-первых, я там уже была. А во-вторых, я рассчитываю на персональную экскурсию. Только я и он. Нам есть о чем поговорить.

— А вы часто бывали здесь, в этом замке?

— Он ведь строился много лет. Да, бывала. Мы с его покойной женой были подругами, — равнодушно сказала она и добавила: — Иди к ним. И попроси Эстер Жановну принести ужин в мою комнату. Я голодна.

И Елизавет Петровна захлопнула дверь перед его носом. Хорошо, что утешать не стал. С объятиями не полез и милыми глупостями вроде «малыш, успокойся», «все будет хорошо», «со мной ты в безопасности». Она справится сама. Как, впрочем, всегда и со всем. Железная женщина. Утешения — это последнее, что ей понадобится в жизни. Посмеялся над собой и побежал вниз по ступенькам.