Полосатый катафалк - Росс МакДональд

Воспользовавшись ключом, оставленным мне Блекуэллом, я снова проник в его летний дом на побережье.

В комнате наверху ничего не изменилось, только в камине были полусгоревшие бумаги. Я поддел их на совок, они рассыпались. Поблескивая непросохшей краской, картина по-прежнему стояла на мольберте. При свете, проникавшем через стеклянные двери, кобальтовое пятно смотрело на меня как внимательный синий глаз.

Я отошел подальше, чтобы как следует разглядеть картину и понять ее. Затем я спустился в большую спальню. Дверцы шкафа были распахнуты. Внутри не было ничего. Комод тоже был пуст, в ванной — только чистые полотенца. Ничего не было и в маленькой спальне.

Я вернулся в большую спальню и тщательно ее прочесал. Корзина для бумаг была пуста, этим объяснялось наличие остатков бумаги в камине наверху. Дэмис не пожалел усилий, чтобы замести следы.

Но все-таки он оставил клочок бумаги. Он был засунут между стеклянной дверью и дверной рамой, чтобы дверь не хлопала. Это была плотная бумага, сложенная в несколько раз. Развернув ее, я понял, что это конверт, в каких пассажирам вручают билеты некоторые авиакомпании.

Этот конверт принадлежал компании «Мексикана эрлайнз», инструкции были напечатаны на внутренней стороне. Согласно им, мистер К.Р.Симпсон должен был вылететь из аэропорта Гвадалахары в 8 часов 40 минут утра 10 июня и приземлиться в международном аэропорту Лос-Анджелеса в час тридцать.

Я еще поработал в спальне, но ничего не обнаружил, кроме пыли под кроватями. Я поднялся наверх. Картина притягивала меня. Каждый раз она вызывала у меня новые чувства. На сей раз я поразился, какая в ней дьявольская мощь. Возможно, я кое-что нафантазировал, но мне показалось, что за мрачным колоритом притаилась Смерть.

Меня так и подмывало взять картину с собой и показать знающим людям. Если Дэмис — художник с именем, его руку должны узнать. Но я не мог унести картину из дома. Краски еще не высохли и могли смазаться.

Я пошел к машине за фотоаппаратом. Рядом с ней стоял пустой полосатый катафалк. Светило солнце, и на песке бездыханными трупами валялись загорающие. За линией прибоя боролись с волнами шестеро серфистов на своих досках.

Надвинулась огромная волна. Пятеро въехали на гребень — статуи на самоходной горе. Шестая — девица — оказалась не так проворна, волна сбила ее, и ей пришлось плыть вдогонку за ускользнувшей доской. Вместо того чтобы снова отправиться на поединок со стихией, она выбралась на берег и пошла, неся доску на голове. Оставив ее на берегу, куда не доставали волны, она стала карабкаться по скалистым уступам к стоянке. У нее был бюст и плечи амазонки, но она дрожала мелкой дрожью — вот-вот расплачется.

Это была та самая девица, которая тогда показала мне язык. Между нами протянулась какая-то незримая ниточка, и я сказал:

— Вам пришлось несладко.

Она взглянула на меня, словно видела впервые, не проявив никакого интереса. Я был существом из другого мира. Ее глаза были влажными и испуганными, как у тюленя. Она взяла из катафалка мужское пальто и надела его. Пальто было из дорогого твида, но на нем выступили блестки соли, словно его искупали в море. Дрожавшими пальцами девушка перебирала кожаные пуговицы. Одной, верхней, не было. Она подняла воротник, спрятав в него золотистую головку в шлеме коротких мокрых волос.

— Если вы замерзли, то у меня в машине печка, — сказал я.

На это она только фыркнула и повернулась ко мне твидовой спиной.

Я зарядил фотоаппарат цветной пленкой и сделал несколько снимков картины Дэмиса. По пути в аэропорт я оставил кассету у знакомого фотографа в Санта-Монике. Он обещал быстро проявить пленку.