Растерзанное сердце - Питер Робинсон

Когда вошли Бэнкс и Энни, все замерли и посмотрели в сторону двери; потом картежники вернулись к игре, а другая группа начала тихо переговариваться.

— Та еще ночка на дворе, — произнес молодой человек за стойкой бара. — Что вам подать?

— Мне пинту «Блэк шип», — заказал Бэнкс, показывая свое удостоверение. — А вот это инспектор Кэббот, ей швепс «Слимлайн горький лимон», безо льда.

Энни подняла, бровь, взглянув на Бэнкса, но безропотно приняла напиток, когда его принесли, и вынула записную книжку.

— Там такая суматоха, я уж подумал: не иначе, скоро ваши нагрянут, станут все вынюхивать, — заявил молодой человек. У него вздулся бицепс, когда он толкнул к Бэнксу его пинту.

— Вас зовут?..

— Кэмерон Кларк. Владелец. Все меня называют КК.

Бэнкс заплатил за напитки, невзирая на протесты КК, и отхлебнул пива.

— Что ж, Кэмерон, — проговорил он, — пиво у вас отличное, вот что я вам скажу.

— Спасибо.

Бэнкс повернулся к девушке:

— А вы?..

— Келли, — произнесла она, переминаясь с ноги на ногу и крутя прядь волос. — Келли Сомс. Я тут работаю.

Как и хозяин заведения, Келли была в белой футболке с крупной надписью «Кросс киз инн» на груди. Свечи в баре горели достаточно ярко, чтобы разглядеть, что тоненькая материя кончалась дюйма на три выше ее джинсов, низко сидящих на бедрах, и широкого пояса, усеянного заклепками, открывая полоску бледного впалого живота и пупок, с которого свисала коротенькая серебристая цепочка. Бэнксу подумалось, что ее обнаженная талия способна обратить каждого мужчину за сорок в похотливого старикашку.

Он огляделся по сторонам. Пара средних лет, которую он не сразу заметил, сидела на скамье под окном-фонарем; судя по виду, это были туристы: на них были анораки, а на скамье рядом с ними лежал футляр от дорогого фотоаппарата. Некоторые в баре курили, и Бэнкс подавил острое желание затянуться. Он обратился к присутствующим:

— Кто-нибудь знает, что случилось на этой улице?

Все закачали головами, бормоча: «Нет».

— Кто-нибудь выходил отсюда за последние час-два?

— Никто, — ответил КК.

— Когда отключилось электричество?

— Часа два назад. По иствейлской дороге проходит линия. Осталось часок-другой подождать, пока починят. Во всяком случае, так они сказали.

Сейчас половина десятого, отметил Бэнкс, а значит, отключение произошло в половине восьмого. Нетрудно будет справиться в Йоркширской электрической компании, но пока сойдет и так, есть от чего плясать. Если Ника, жертву, убили между шестью и восемью часами, тогда получается, что убийца воспользовался темнотой как дополнительным прикрытием либо проделал все еще до аварии на линии — между шестью и половиной восьмого. Это не так уж важно, только вот выключение света заставило миссис Тэннер сходить проведать жильца, и тело, видимо, нашли несколько раньше, чем рассчитывал преступник.

— А что было до этого?

— Мы пришли сюда примерно без четверти восемь, — сообщил мужчина, сидевший у окна-фонаря. — Верно, дорогая?

Женщина рядом с ним кивнула.

— Мы направлялись в Иствейл, обратно в гостиницу, — продолжал он, — и это было первое заведение на нашем пути, которое оказалось открыто. Не люблю вести машину после того, как стемнеет, даже в самых благоприятных обстоятельствах.

— Я вас не виню, — заметил Бэнкс. — Вы не видели кого-нибудь на дороге?

— Нет. То есть перед этим, может быть, мелькнула машина-другая, но после того, как выключили электричество, мы никого не видели.

— Откуда вы ехали?

— Из Свейнсхеда.

— А не заметили кого-нибудь, когда здесь припарковались?

— Нет. То есть мне кажется, что нет. Ветер ревел, и все эти ветки…

— Мне показалось, что я видела задние фары машины, — вмешалась его жена.

— Где?

— Они поднимались на холм. Перед нами. Не знаю, куда ведет та дорога. Но я не уверена. Как сказал мой муж, было что-то вроде небольшого урагана. Может быть, это не фары светились в темноте, а что-нибудь другое — фонарь, прожектор, что-то еще.

— Вы больше ничего не видели и не слышали?

Оба покачали головой.

Итак, сухой остаток: возможно, видели машину, ехавшую вверх по проселку, который идет над вересковой пустошью. Разумеется, они проведут изыскания в молодежном общежитии, но маловероятно, что убийца к их вящему удобству проживает там. Но все-таки кто-нибудь мог что-то видеть.

Бэнкс снова повернулся к КК:

— Нам нужно получить показания всех присутствующих. Имена, адреса, время, когда они здесь появились, и прочее в том же духе. Я пришлю сюда кого-нибудь. А пока скажите: кто-нибудь выходил и возвращался обратно между шестью и восемью часами?

— Я, — ответил один из картежников.

— В котором часу это было?

— Около семи.

— Вас долго не было?

— Минут пятнадцать. За столько доезжаешь до Линдгарта и обратно.

— Зачем вам понадобилось ездить в Линдгарт и обратно?

— Живу я там, — пояснил тот. — Подумал, вдруг я, это… забыл выключить газ после того, как попил чаю. Так что вернулся проверить.

— И что же оказалось?

— Чего?

— Газ был выключен?

— Ну да.

— Значит, зря проездили?

— Если б я его забыл выключить, тогда было бы не зря.

Его приятели захихикали. Бэнксу не захотелось глубже погружаться в трясину йоркширской логики, так что он, не теряя времени, продолжил, снова обращаясь к КК:

— Кто-нибудь выходил между шестью и восемью и не возвращался?

— Один или двое.

— Мне нужны их имена.

— Вы нам пока так и не сказали, что случилось-то, — подал голос один из картежников. — С чего это вы задаете всякие такие вопросы?

Свеча на столе оплыла и потухла, оставив его шишковатое лицо в тени.

— Пока расследование только началось, — заметил Бэнкс, думая, что он мог бы им и рассказать. Все равно они скоро сами узнают. — Но весьма вероятно, что мы имеем дело с убийством.

Посетители бара одновременно шумно ахнули, а затем снова послышалось приглушенное бормотание и перешептывание.

— А кто это, можно узнать? — поинтересовался КК.

— Хотел бы я сам это знать, — ответил Бэнкс. — Может быть, вы мне сумеете в этом помочь. Я знаю только, что его звали Ник и он снимал Мурвью-коттедж.

— Значит, это парень, который жил у миссис Тэннер? — оживился КК. — Она не так давно к нам сюда заглядывала, искала его.