Этикет темной комнаты - Робин Роу

Странно – одну из статуй почему-то переставили, и она оказалась в одном ряду с деревьями.

Гадаю, кто мог сделать это. Они же такие тяжелые, и, чтобы переместить их, нужен вилочный погрузчик, то есть осуществить подобное спонтанно невозможно.

Кошусь в ту сторону, и вдруг меня осеняет.

Это не статуя.

На краю леса стоит какой-то мужчина и наблюдает за мной.

Четыре

Моя первая мысль – это, должно быть, садовник, что, конечно же, полная бессмыслица. У этого человека нет в руках нужных инструментов, да и сейчас слишком темно, чтобы работать во дворе.

Мужчина начинает сокращать расстояние между нами.

Делаю еще один глоток кофе.

Это крупный, приземистый парень с коротко остриженными волосами. Я не узнаю его, но он, должно быть, работает на мою маму. Может, имеет какое-то отношение к организации праздничного вечера.

Но с какой стати он здесь, если все остальные в Далласе?

Мужчина ускоряет шаг, и я обнаруживаю, что сую руку в карман и достаю мобильник.

– Не надо! – разносится по двору его глухой голос.

Мой палец в нерешительности зависает над экраном.

– Я новый охранник!

Мои глаза сужаются. На нем обычная зеленая армейская форма.

– Я не хотел напугать вас. – Теперь он всего в нескольких футах от меня.

– А я и не испугался.

Он открывает кожаную папку у него в руках.

– Это ведь Уэйт-Хаус, правильно?

– Да.

– Я обхожу эту местность.

– И зашли к нам?

– Прошу прощения. Территория такая большая, что трудно сказать, где начинаются и где заканчиваются ваши владения. А я зашел сюда со стороны леса.

– А почему вы совершаете обход? На это есть какие-то особые причины?

– Нет, вовсе нет. Но я считаю, что предосторожность – вещь хорошая. – Он шарит глазами вокруг, словно мы очутились посреди боевых действий, а я смотрю на дверь, желая поскорее очутиться в доме.

– Ну, рад был познакомиться с вами, – говорю я, надеясь, что он поймет, на что я намекаю.

– Взаимно.

Провожаю его до ворот и закрываю их за ним. Слова охранника не убедительны. Наш лес обнесен забором, и совершенно непонятно, как кто-то мог забрести сюда случайно.

Надо будет расспросить маму – допиваю кофе, – если не забуду.

Пять

Под «Успокаивающие звуки природы» мы работаем с учебниками на уроке мисс Уэллс. Она считает, это помогает сосредоточиться. Внезапно динамик над нашими головами оживает, чтобы сообщить утренние новости.

– Хорошего понедельника, старшая школа «Лорел»! – бодро говорит какой-то мальчик, его голос то и дело прерывается помехами. – Праздник по поводу возвращения с каникул состоится в эту пятницу! Вы уже купили билеты? – Бриа поворачивается ко мне с взволнованной улыбкой на лице. – Классные руководители раздадут бюллетени для голосования. Голосуйте.

Мисс Уэллс, как по приказу, начинает раздавать квадратные листочки оранжевой бумаги, и секунду спустя Бриа с визгом встает и сует мне под нос свой бюллетень. Мы с ней оба номинированы, равно как Лекс, Марисса и еще несколько человек из нашей тусовки.

Класс поздравляет нас, и Бриа делает старомодный реверанс, притворяясь, что на ней юбка, а не спортивные штаны, потом соединяет руки перед лицом, будто в молитве.

– Господи, пожалуйста. Пусть мы победим!

Закончив задание, я говорю мисс Уэллс, что мне нужно в учительскую.

Люк корчит гримасу, типа я-знаю-что-ты-врешь, но я игнорирую это, выхожу в коридор и встречаю там Гаррета и Брэкстона. Гаррет сегодня во всем черном, в то время как на Брэкстоне ярко-синяя кожаная куртка, а его волосы уложены в стиле аниме. Он расстегивает куртку, и я вижу бутылку с чем-то алкогольным, мы направляемся к крытой галерее, соединяющей два здания, и натыкаемся на Эвана Замару.

Его глаза распахиваются.

– Привет, Операция, – говорит Гаррет, и Брэкстон издает смешок. – А где твой бойфренд?

Полные щеки Эвана краснеют, несмотря на загар.

– Мы не бойфренды, – мямлит он.

– А кто? – Голос у Гаррета такой тихий, что его слова звучат пугающе.

Эван открывает рот, вроде как желая ответить, но вместо этого подается в сторону, и Гаррет встает у него на дороге. Мне хочется, чтобы здесь был Птица. Он забавный. Эван же просто прирос к месту, подобно печальному второкласснику, которого родители забыли забрать из школы после уроков. Он просто стоит, сжимая в пухлых руках учебники. У него на суставах еще остались ямочки, какие бывают у маленьких детей, и я задаюсь вопросом, а сможет ли он когда-нибудь пройти через пубертатный возраст, и тут меня огорошивает неожиданная мысль.

– Эй, ты – юное дарование или что-то в этом роде, верно?

Эван удивленно таращит на меня большие карие глаза.

– Э-э-э, я изучаю углубленно некоторые предметы, но вообще-то я десятиклассник.

– Ты перепрыгнул через несколько классов? – продолжаю допытываться я, и Брэкстон снова хихикает.

Двойная дверь за нашими спинами распахивается. К нам танцующей походкой приближается Люк, но внезапно останавливается, и вид у него становится озадаченным.

Гаррет со скучающим видом отходит от Эвана.

– Ладно, свободен.

Мальчик не сходит с места, словно боится, что Гаррет сделает ему подножку.

– Ну давай же. – Гаррет легонько гладит его по кудрявой голове.

Эван, будто очнувшись, проносится мимо сконфуженного Люка.

– А что было раньше? – спрашивает Люк, когда мы едем на машине к моему дому.

– Ты о чем?

– Об Эване Замаре. – Он смотрит на меня взглядом, каким дозволено смотреть только ему. – Вы что, пацаны, измываетесь над этим мальчиком?

– Измываемся над ним? А так в наше время еще говорят?

– Ты понимаешь, о чем я. Что вы с ним сделали?

– Ничего не сделали. Скажи лучше, в какое время вы с Лекс встречаетесь с нами в пятницу?

– Мы не встречаемся.

– Серьезно? Почему нет?

– Потому что Лекс в присутствии Гаррета чувствует себя неуютно.

Я расстроен.

– Но мы же хотели все вместе поехать на вечер на лимузине.

– Это было еще до того, как Брэкстон сказал, что он закажет лимузин, и все загорелись этой идеей.

– Значит, ты прекратишь общаться со своими друзьями лишь потому, что они не нравятся твоей девушке?

– Если бы речь шла только о вас с Брией, все было бы нормально. Лекс просто считает, что ты избалованный ребенок…

– Она так сказала?

– Что-то вроде этого. Но Гаррет – другое дело. Она его боится.

Я замолкаю. Не могу представить, что Лекс кого-нибудь боится.

– Почему? Да, его шутки не всегда милы, но