Роковое место - Михаил Черненок

В этом отношении даже Суханов уступал Хватову, – с осуждающей усмешкой сказал Полеев.

– А Чешуяков насчет женщин как? – спросил Слава.

Ахмет осторожно погладил забинтованную руку. После небольшой паузы ответил:

– Федор Павлович семейный был мужчина. У него дочь уже невеста. Жена красавица. Теперь вдовой осталась, и дочка осиротела. Да и возраст Чешуякова под пятьдесят.

Ответ показался Славе уклончивым, и он решил копнуть поглубже:

– Возраст и семья любовным похождениям не помеха. Знаешь русскую пословицу: «Седина в голову, а бес в ребро»?

– Федор Павлович не бесился.

– Часто он здесь бывал?

– По нескольку раз в месяц.

– С кем приезжал?

– По-разному. Бывало, только с Васей, бывало, и с компаниями.

– Кто в его компании входил?

– Серьезные люди. Всех не упомнишь.

– Ну, хотя бы последний компанейский приезд Чешуякова запомнил? – продолжил «копать» Слава.

– Последний раз Федор Павлович приезжал с компанией в начале недели, когда Хватов улетел в Москву… – Полеев задумался. – Были с ним художник Анатолий Александрович, фамилию не знаю; молодая, вся в золоте, женщина, похожая на артистку, и еще Влада Багина – секретарша Федора Павловича.

– Секретарше-то чего здесь делать?

– По указанию Чешуякова Влада проверяла, как выполнен контракт с художником. Анатолий Александрович летом долго у нас жил. Картины рисовал. Главный корпус и все коттеджи украшают его работы, – Полеев взглядом указал на висевшую над холодильником небольшую масляную копию с картины Перова «Охотники на привале». – Нам тоже одна из картинок досталась.

– А как «артистка» в компанию попала?

– Она художнику много улыбалась. То ли жена его, то ли секретарша.

– У художников секретарш не бывает, а жены мужьям много не улыбаются. Наверное, любовница?

– Не знаю.

– Какие у нее волосы? – быстро спросил Голубев, вспомнив слова Пухова, что при столкновении с мотоциклом в джипе сидела рыжая женщина.

– Вроде, слушай, фиолетовые с проседью. Причесали красиво.

– У Влады какого цвета голова?

– Влада русоволосая красавица, ну и вся такая из себя современная модель… – Полеев помолчал. – Если художник интересует, то он мужчина среднего роста, худощавый. По годам – ровесник Чешуякова. Длинные волосы волнистые. Усы аккуратные и бородка клинышком.

– Долго эта компания здесь пробыла?

– Полдня в служебном коттедже сидели.

– Без выпивки?

– Деловые встречи теперь на сухую не проходят. Шашлык к коньячку заказали. Вечером Вася вполне здоровых их увез.

– На какой машине?

– На «Ауди».

Слава усмехнулся:

– Выходит, Ахмет, теплая компашка просто выпить сюда приезжала.

Полеев крутнул головой:

– До того, как за стол сесть, они обошли коттеджи и в главном корпусе побывали.

– Картины пересчитывали, что ли?

– Все смотрели. В кинозале похожая на артистку женщина поднялась на сцену и пробовала петь. Голос у нее сильный. Сказала, что акустика хорошая, для записи вполне подходящая.

– Для какой записи?

– Не знаю. Я заглянул в кинозал, чтобы спросить у Федора Павловича: не пора ли заваривать уху? Он вместо ухи попросил шашлыки поджарить.

– Шофер Вася в их компании сидел?

– Нечего там шоферу делать. Мы с ним на берегу, у мангала, покушали.

– Ну, а сегодня с какой целью Чешуяков приезжал?

– Я не понял его сегодняшней цели… – Полеев задумчиво уставился в окно. – Федор Павлович очень неразговорчивый был. Попросил меня открыть кабинет Хватова. Молча все бумаги в столе перебрал. Хотел чего-то в сейфе посмотреть, да ключа от сейфа мы не нашли.

– Ты не поинтересовался, что он искал?

– Таких вопросов я никогда не задаю начальству.

– И Чешуяков у тебя ничего не спрашивал?

– Спросил, как идут дела в комплексе без Хватова. Я ответил, мол, все нормально. «Вот так, Ахмет, и держи, – посоветовал Федор Павлович. – Если Хватов останется в Москве, придется тебе все дела в руки взять, пока нового директора подберем». Потом намекнул, что сегодня выдадут нам зарплату, если деньги привезут. Но о том, кто должен их привезти, промолчал.

– Разве Хватов не за спортинвентарем в Москву уехал?

– Говорю, я не понял… Виталий Осипович не собирался там оставаться. Сказал, через неделю прилетит.

– Какие отношения у него были с Чешуяковым?

– Нормальные… За много лет только один раз, нынче весной Чешуяков строго отчитал Хватова за то, что Виталий Осипович без его разрешения продал за полцены водный мотоцикл «Бомбардье», который стоит тринадцать тысяч долларов.

– Что это Хватов так продешевил?

– В коммерции наш директор – мужчина ловкий, да покупатель, видно, оказался ловчее.

– Не знаешь, кто этот покупатель?

– Кажется, из какого-то морского клуба на Обском водохранилище.

– Хватов не обиделся на Чешуякова за тот строгий «отчет»?

– Виталий Осипович не обидчив. Как он сам говорит, такие мелочи ему по барабану.

– А как Герман Суханов стал здесь своим человеком? – внезапно сменил тему Голубев.

– Через Хватова. Оба бывшие футболисты.

– И оба увлекались девочками?

– Да, конечно.

– На почве дележа красавиц конфликты не возникали?

– Кого там делить?… – словно удивился Полеев. – Продажные красавицы – общак в дурдоме.

– Выходит, не зря говорят, будто ваш спорткомплекс бывает похож на «Клуб веселых шизофреников»?

– Это Макар Семенович Пухов сказал. Приехал, слушай, старик в День военно-морского флота порыбачить, а Суханов с компанией праздник отмечал. Хватов за такое поведение Герману головомойку устроил.

– Давно здесь работаешь?

– С основания комплекса. До этого кооперативный техникум закончил по специальности «Охотоведение» и десять лет егерем в охотобществе трудился. Потеряево озеро охранял. Место тихое было. Только при открытии осеннего сезона на уток такая стрельба начиналась, как на войне.

– Теперь не стреляют?

– Теперь, кроме наших сотрудников, здесь охота запрещена. И рыбачить можно только удочками с берега или с лодки.

– Но гости ваши сетями браконьерят.