Молочная даль - Александр Малов

Оторвав свой взор от сияющей жемчужины в ночном небе, Михаил сосредоточил взгляд на одинокой яблоне, растущей на заднем дворе своего дома. Ледяные узоры еще не успели покрыть окна загородных домов, а потому за яблоней мужчина наблюдал без каких-либо препятствий, лишь изредка отвлекаясь на шелест редких оставшихся листьев и раскачивание веток. За все время своего существования, яблоня, вероятно, должна была приесться своему владельцу, однако каждый раз он смотрел на нее, как на нечто диковинное и необычное. Таким взглядом дети обычно смотрят на звездопад, что порой покрывает ночное небо. Глаза таких детей вечно полны восторга, а на лице играет искренняя и неподдельная улыбка.

Иногда, когда Михаил выходил во внутренний двор и подходил к яблоне достаточно близко, он закрывал свои глаза и фантазия снова уносила его прочь. В такие моменты ему казалось, будто он находится в пышном и бескрайнем саду, который заполнен различными плодовыми деревьями. И плоды этих деревьев так и сыпались своим бесконечным потоком к его босым ногам. Медленно наклонившись над землей, он тут же мог поднять их и насладиться божественным вкусом. С губ стекал прозрачный сок, а во рту происходила настоящая эйфория из гаммы различных вкусов. В таком саду всегда царила тишина и сердце Михаила наполнялось спокойствием. В этом умиротворении он ощущал себя первобытным человеком, Адамом, неутолимо искавшим свою Еву.

Но Ева давно покинула его.

А иногда воображение Михаила рисовало и другие картины. Холст становился снова чистым, новые кисточки были готовы скользить по бумажной ткани, словно конькобежец по льду, а свежие краски то и дело плескались в возбуждении от предстоящей работы. И в такие моменты сад перевоплощался в волшебные диковинные места. Этой ночью, фантазия Михаила перенесла его в огромный искусственный террариум, помещенный под большой стеклянный купол. Смотря вверх, прямо над собой, можно было увидеть, как сквозь купол проникает нескончаемый поток солнечного света, освещавшего все вокруг. Необъятный желтый гигант – светило находился в зените и слепил глаза на фоне безоблачного неба. Он касался своими лучами каждого куста, каждого деревца и каждой травинки, что попадались на его пути.

Мелкие экзотические насекомые и заморские чешуйчатые звери ползали по веткам деревьев, а большие доисторические птицы кружили возле огромного горячего источника, расположенного в самом центре террариума. Михаил уже представлял в глубинах своего разума, как разгоняясь, он прыгает в горячий источник с головой. Он уже почти физически чувствовал, как резкий жар обволакивает все тело, заставляя его краснеть и жадно глотать воздух. Но проходит время, и тело мужчины уже начинает растворяться в легком наслаждении, отдавая себя во власть здешним водам. От резкого прилива эйфории тело становится ватным, и он уже готов идти ко дну, не имея сил всплыть наружу. Но Михаил не волнуется, ведь в глубине души он знает – в его собственном мире ничто не может причинить ему вред.

Ничто и никто.

– Интересно, а где бы хотела сейчас быть ты, Анна? – произнес мужчина вслух, нарушая мертвую кухонную тишину.

Раздумывая над этим он пришел к выводу, отобразившемуся на лице грустной улыбкой: супруга ответила бы нечто забавное и веселое.

– «Наверное, это был бы пляж у моря. Но только не песчаный, а каменистый. В таком случае у меня всегда был бы под рукой камень, чтобы выбить из тебя всю дурь, если ты еще раз притронешься к травке, дорогой.»

Да, именно что-то в этом духе Анна непременно бы и сказала. И думая об этом Михаил не удержался и широко улыбнулся. На слезы уже не оставалось сил.

4

Оторвав свой взор от окна, мужчина взглянул на давно остывшую кружку с кофе, стоящую на круглом кухонном столе. На черной кружке было напечатано изображение бабочки, выполненной в неоновом цвете. Эта кружка, еще один подарок Анны, согревала его должно быть сильнее, чем сам кофе в ней. Он помнил, как они купили несколько таких кружек одним летним днем. Все в неоновом цвете и каждая с изображением того или иного зверя. Для себя Анна выбрала тигренка, объясняя это тем, что в душе она тигрица, после чего принималась доказывать это милым рыком. Свой выбор относительно мужа, Анна прокомментировала так:

– Моя милая гусеница, я дарю тебе эту кружку в знак того, что со мной ты вскоре станешь бабочкой. Цени же свою супругу за ее труды и за то, что она терпит, когда ты каждую ночь отбираешь одеяло и сворачиваешься в свой кокон в гордом и эгоистическом одиночестве. Цени, а не то я разобью эту кружку о твою дурью башку.

После чего Анна поцеловала своего супруга в лоб и сейчас, вспоминая это, Михаил инстинктивно дотронулся кончиком пальца до того самого места, когда-то отмеченного губами супруги.

Сейчас кофе в кружке был почти не тронут и на его поверхности уже успела образоваться тонкая пленка.

Еще одно свойство воспоминаний и старой яблони – они буквально овладевали твоим разумом, заставляя забыть обо всем на свете.

Михаил считал, что в холодном кофе есть свои прелести. Конечно, напиток такой температуры едва ли сможет согреть тебя в холодную осеннюю пору, однако остывая, подобный кофе приобретал какой-то особый, необычный вкус. Вкус, который невозможно передать.

Например, остывший кофе всегда казался сладким. Он казался сладким даже тогда, когда на деле сахара в нем не было и вовсе. Положи в такой кофе горсть соли и магия этого напитка все равно заставит твой кончик языка ощущать легкий сладкий привкус. Удивительное явление. Так или иначе, Михаил протянул руку к кружке и отпил из нее пару глотков. Сладостный вкус в очередной раз дал о себе знать и почти мгновенно разлился у него во рту. После действия травки вкус казался даже более, чем сладким. Он стал донельзя приторным.

Но ни травка, ни холодный кофе, ни даже воспаленное сознание Михаила и его галлюцинации не спасут его. Мужчина понимал, что едва ли в эту ночь ему удастся уснуть. Ночные кошмары посещали его все чаще. С каждым разом они становились все более реальны и, просыпаясь, становилось все сложнее отличить сновидения от яви. Вернуться в безмятежный и крепкий сон казалось и вовсе не возможным. Да и если честно, после всего увиденного в