Человек, который улыбался - Хеннинг Манкелль

Валландер задумчиво кивнул. Он так и не вспомнил, что его насторожило в словах Мартинссона на оперативке.

– Кто первый прибыл на место преступления? Ты?

– Петерс и Нурен. Они меня и вызвали.

– Обычно складывается какое-то впечатление… О чем ты подумал в первую очередь?

– Попытка ограбления, – ответил Мартинссон, не задумываясь.

– Сколько их было?

– Никаких точных данных нет. Но оружие использовалось одно, в этом мы почти уверены. Техническая экспертиза, понятно, еще не готова.

– То есть, скорее всего, преступник был один?

Мартинссон кивнул.

– Думаю, да. Но пока это только предположение, его нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Три выстрела… Один в сердце, один в живот, сразу под пупком, и один в лоб. Я не ошибусь, если скажу, что стрелявший неплохо обращается с оружием…

– Я уже думал об этом, – сказал Мартинссон. – Но это может быть и случайностью. Говорят, случайные выстрелы оказываются смертельными не реже, чем выстрелы снайпера. Я читал американскую статью…

Валландер встал.

– Какого рожна они полезли в адвокатскую контору? Потому что адвокаты, по слухам, гребут деньги лопатой? И что, преступник считал, что деньги лежат пачками в конторе на столе?

– На этот вопрос может ответить только один человек. Или, может быть, два.

– Мы их возьмем, – сказал Валландер. – Я поеду туда и осмотрюсь немного.

– Фру Дюнер, разумеется, в шоке, – сказал Мартинссон. – За какой-то месяц рухнул весь ее мир. Сначала старик Торстенссон. Не успела она опомниться после похорон – убивают сына. Но голова у нее ясная, так что поговорить с ней полезно. Ее адрес в распечатке телефонного разговора со Сведбергом.

– Стикгатан, двадцать шесть, – сказал Валландер. – За гостиницей «Континенталь». Я там иногда ставлю машину.

– По-моему, там нет парковки, – заметил Мартинссон.

Валландер сходил за курткой и вышел на улицу. Девушку за окошком приемной он никогда раньше не видел. Надо бы остановиться и представиться, а заодно и узнать, где Эбба – уволилась или работает в вечернюю смену. Можно и позже, решил он.

Странно – первые часы, проведенные им на работе, были совершенно будничными, но он все равно волновался. Валландер чувствовал настоятельную потребность побыть одному. Он так долго был в одиночестве, что теперь, похоже, придется заново привыкать к общению. Проезжая мимо больницы, он вдруг почувствовал, что его тянет назад, в скагенское отшельничество, к своему бесконечному патрулированию пустынных пляжей, где вряд ли мог появиться какой-нибудь нарушитель.

Но это все позади. Он снова на службе.

«Отвык, – подумал он. – Это пройдет. Рано или поздно, но пройдет».

Адвокатская контора помещалась в желтом оштукатуренном доме на Шёмансгатан, недалеко от находящегося на ремонте здания театра. Около дома стоял полицейский автомобиль, несколько зевак обсуждали случившееся. С моря дул довольно сильный холодный ветер, так что, выходя из машины, Валландер поежился. Он открыл тяжелую дверь подъезда и нос к носу столкнулся со Сведбергом.

– Поеду куплю что-нибудь пожрать, – сказал Сведберг.

– Давай, – сказал Валландер. – Я осмотрюсь немного.

В приемной сидела молоденькая испуганная секретарша. Валландер вспомнил ее имя – Соня Лундин. Она работала в адвокатской конторе всего несколько месяцев и ничего ценного сообщить не могла.

Валландер протянул руку для пожатия и представился.

– Я только осмотрюсь, – повторил он. – А где фру Дюнер?

– Сидит дома и плачет, – просто ответила девушка.

Валландер растерялся. Он просто не знал, что на это сказать.

– Она этого не переживет, – уверила его Соня Лундин. – Она тоже умрет.

– Не стоит так думать, – произнес Валландер и сам почувствовал, как глупо и неуместно звучат его слова.

«Адвокатская контора Торстенссона, – подумал он. – Приют одиноких людей. Густав Торстенссон овдовел больше пятнадцати лет назад, Стен Торстенссон потерял мать и к тому же был холостяком. Фру Дюнер развелась в начале семидесятых. Три одиноких человека день за днем приходят сюда, в эту контору. А теперь двоих из них нет, а оставшаяся чувствует себя еще более одиноко».

Он прекрасно понимал, почему фру Дюнер сидит дома и плачет.

Дверь в приемную была закрыта, оттуда доносились голоса. На дверях по обе стороны приемной он прочитал имена обоих адвокатов, тщательно выгравированные на начищенных медных пластинках.

Почему-то он решил сначала осмотреть кабинет Густава Торстенссона. Здесь царил полумрак – шторы были задернуты. Он закрыл за собой дверь, повернул выключатель и огляделся. Это было как путешествие во времени. Тяжелые кожаные кресла, мраморный стол, пейзажи на стенах. Может быть, убийца Стена Торстенссона охотился за картинами? Он подошел к одному из пейзажей, но, как ни силился, не сумел разобрать подпись. К тому же вряд ли он с его скромными знаниями смог бы оценить стоимость картины или отличить подделку от подлинника. Валландер отошел от стены. У солидного письменного стола – большой глобус. На столе ничего нет, кроме нескольких ручек, телефона и диктофона. Он сел за стол в удобное рабочее кресло и осмотрелся, вспоминая, что говорил ему Стен, пока они пили кофе в музее в Скагене. Это была не авария. Не просто авария. Густав Торстенссон в последние месяцы своей жизни пытался скрыть, что он чем-то обеспокоен.

Валландер размышлял. А чем, собственно, занимаются адвокаты? Из чего состоит их рабочий день? Они защищают, когда прокурор обвиняет. Дают юридические советы. Им многое доверяют. Они дают клятву неразглашения тайны клиента.

Только теперь это пришло ему в голову. Адвокаты посвящены во многие тайны.

Он поднялся.

Ну и что? Какие выводы он может из этого сделать?

Он вышел в приемную, Соня Лундин по-прежнему неподвижно сидела на своем стуле. Он открыл дверь в кабинет Стена Торстенссона и вздрогнул – ему почему-то показалось, что тело все еще здесь, на полу, в том же положении, в каком он видел его на сделанных криминалистами фотографиях. Но на полу ничего не было, кроме клеенки. Даже темно-зеленый ковер криминалисты увезли на экспертизу.

Кабинет был очень похож на тот, из которого он только что вышел. Единственная разница – несколько современных стульев для клиентов у письменного стола.

Никаких бумаг. Валландер на этот раз не стал садиться за стол.

«Это все на поверхности, – подумал он, – а дальше что? Я скольжу по поверхности, я не вижу ничего, кроме того, о чем мне уже рассказали».

Он вышел из кабинета. Появился Сведберг – он пытался уговорить Соню Лундин съесть бутерброд, потом предложил бутерброд Валландеру, но Валландер тоже отказался. Сведберг показал на дверь приемной: