Человек, который улыбался - Хеннинг Манкелль

– Прежде всего, хочу принести вам искренние соболезнования по поводу случившегося. Я видел Густава Торстенссона всего несколько раз, но со Стеном был хорошо знаком.

– Я знаю, – сказала фру Дюнер. – Он помогал вам в бракоразводном процессе.

Не успела она это произнести, как Валландер вспомнил. Именно она встретила их с Моной, когда они пришли в адвокатскую контору… может быть, она не была такой седой тогда… чуть, кажется, пополнее – но он все равно удивился, что не сразу ее узнал.

– У вас хорошая память.

– Я могу забыть имя, – сказала она. – Но не лицо.

– Та же история со мной.

Они помолчали. По улице прошла машина. Валландер подумал, что ему следовало бы повременить с этим разговором. Он просто-напросто не знал, какие вопросы он должен задать, не мог придумать, с чего начать разговор. К тому же ему вовсе не хотелось вспоминать мрачные дни развода с Моной.

– Вы уже говорили с нашим сотрудником Сведбергом, – наконец произнес он. – К сожалению, в процессе трудного следствия часто возникает необходимость в дополнительных вопросах и уточнениях. И не всегда удается сделать так, чтобы эти вопросы задавал один и тот же следователь.

Валландер мысленно застонал от отвращения – господи, что за казенный, неуклюжий язык! Он с трудом удержался от того, чтобы встать, извиниться и уйти. Попросту – сбежать.

– Я не буду задавать вопросы о том, что мы уже знаем, – сказал он. – Можете не повторять рассказ, как вы пришли утром в контору и нашли тело Стена Тостенссона. Если, конечно, вы не вспомнили ничего существенного.

– Нет, – уверенно ответила она. – Ничего существенного я не вспомнила.

– Накануне убийства, – продолжил Валландер. – Когда вы ушли с работы в тот день?

– В шесть. Может, пять минут седьмого, но не позже. Я проверила несколько писем, распечатанных фрекен Лундин. Потом позвонила господину Торстенссону и спросила, нужна ли я еще на работе. Он сказал, что на сегодня рабочий день закончен, и пожелал приятно провести вечер. Я взяла плащ и ушла.

– И заперли за собой дверь… Значит, Стен Торстенссон остался в конторе один?

– Да.

– А чем он собирался заниматься так поздно.

Она поглядела на него с удивлением:

– Продолжить работу, разумеется. Адвокат с таким количеством дел, как Стен Торстенссон, не может просто все бросить и уйти домой.

Валландер кивнул:

– Я понимаю, что он работал. Я хотел узнать, было ли у него какое-то дело, требующее особой спешки?

– Все дела требуют особой спешки. После убийства отца все его дела перешли к Стену, так что он просто задыхался от работы. Это же понятно.

Валландер насторожился:

– Вы говорите об автокатастрофе?

– Разумеется! О чем же еще?

– Но вы сказали «убийство»!

– Человек умирает, или его убивают. Умирают в своей постели, от болезни или чего-то еще, что принято называть естественными причинами. Но если человек погибает в автокатастрофе… Сознайтесь, это же не естественная смерть? Значит, он был убит.

Валландер медленно наклонил голову, соглашаясь с ее объяснением. Но все равно ему показалось, что она имела в виду что-то другое, что она невольно проговорилась, напомнив ему о подозрениях Стена Торстенссона, заставивших того приехать в Скаген.

Вдруг ему пришла в голову мысль:

– А можете вы припомнить, что делал Стен на прошлой неделе? Во вторник и среду, двадцать четвертого и двадцать пятого октября?

– Он был в отъезде.

Она ответила сразу, не задумываясь.

Значит, он не делал секрета из своей поездки.

– Сказал, что ему нужно прийти в себя после смерти отца. Я, естественно, отменила все встречи на эти два дня.

И вдруг, совершенно неожиданно, она разрыдалась. Валландер совершенно растерялся. Он сменил позу – стул под ним заскрипел.

Она резко поднялась с дивана и вышла в кухню. Он прислушался – оттуда доносились всхлипывания. Потом она вернулась.

– Тяжело, – сказала она, – все это бесконечно тяжело.

– Я понимаю, – сказал Валландер.

– Он прислал мне открытку, – слабо улыбнулась она.

Валландер испугался, что фру Дюнер снова начнет плакать, но она держалась на удивление спокойно.

– Хотите посмотреть?

– Да, разумеется, – кивнул он.

Она поднялась, подошла к книжной полке и достала из фарфорового блюда открытку.

– Должно быть, красивая страна – Финляндия, – сказала она. – Никогда там не была.

Валландер уставился на открытку, на которой был изображен морской пейзаж в лучах заходящего солнца.

– Да, – медленно сказал он. – Я много раз бывал в Финляндии. Вы совершенно правы – очень красивая страна.

– Извините меня за слабость, – сказала она. – Открытка пришла в тот самый день, когда его убили.

Он рассеянно кивнул.

Он понимал, что ему надо еще очень о многом спросить Берту Дюнер, но пока он даже и не знает, о чем именно. Но время еще не пришло. Значит, Стен сказал своей секретарше, что уезжает в Финляндию. И загадочная открытка тоже, несомненно, отправлена из Финляндии. Кто же ее послал, если Стен Торстенссон в это время был на Юланде?

– Я должен в интересах следствия позаимствовать эту открытку на несколько дней, – сказал он. – Лично даю гарантию, что мы ее возвратим.

– Конечно, – сказала она. – Я понимаю.

– И последний вопрос. Скажите, в последнее время вы не замечали ничего необычного?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду… не было ли каких-либо странностей в его поведении?

– Он был потрясен гибелью отца.

– И ничего больше?

Он сам почувствовал, насколько дико звучит его вопрос. Но делать было нечего – только ждать ее ответа.

– Нет, пожалуй, – сказала она. – Он был таким же, как всегда.

Валландер поднялся с плетеного кресла.

– Мы наверняка говорим не в последний раз, – сказал он.

– Кто мог такое сделать? – спросила она, не вставая с дивана. – Прийти, убить человека и уйти, как будто ничего не случилось…

– Это мы и должны узнать… Скажите, были ли у него враги?

– Враги? Какие враги?

Валландер помедлил и задал еще один вопрос:

– У вас есть своя версия того, что случилось?

Она наконец встала с дивана:

– Когда-то можно было попытаться понять даже то, что казалось непонятным. Но те времена в нашей стране прошли.