Семь воронов - Маттео Струкул

Ага. А если наоборот и у него ничего не выйдет?

– Ты понял, что я сказала? – спросила инспектор.

– Марко? – Это был голос профессорши.

Вдруг он осознал, что обращаются именно к нему.

И что теперь?

Он попытается ответить. Тем более что ему терять? Хуже, чем есть, точно не будет.

– Сможем пойти домой, только когда один из родителей придет за нами, – повторил подросток прилежно.

Инспектор смотрела на него. В этих зеленых глазах Марко увидел безмерную щемящую грусть и в то же время добродушие. Легкая нежная рябь скользнула по ним, растопив лед, и она в подтверждение кивнула.

– Совершенно верно, – и добавила: – Как тебя зовут?

– Марко… Марко Донадон.

– Мне кажется, ты думал о чем-то своем. Но неважно, достаточно, что ты понял, о чем я говорила, это вопрос жизни. То же самое касается и остальных, ясно? – спросила инспектор еще раз у всего класса.

И ей хором ответили: «Да».

Инспектор кивнула.

Затем велела всем садиться. Пошепталась еще немного с профессоршей математики, после чего наконец-то распрощалась и ушла.

Марко вздохнул с облегчением. Он не знал, как объяснить, но у него возникло ощущение, что инспекторша поняла – он что-то скрывает.

У него что, все на лице написано? До такой степени, что любая незнакомка в состоянии заметить, что его что-то грызет?

Ну ладно, допустим, понимать, кто есть кто, – это ее работа. Но как она сумела прочитать его мысли? Невероятно.

Да нет же, это просто навязчивая идея, твердил себе Марко.

Однако допрос в классе все утро не выходил у него из головы и до самого вечера не оставлял в покое.

13. Хоть за что-то зацепиться

Зои зацепиться было не за что.

Никла Росси – сирота. Детей нет, и даже возлюбленного нет. Если бы нужно было как-то назвать призрака, вероятно, ее имя и фамилия вполне бы подошли.

Доктор Стелла отработал целый день. После уже перечисленных выводов провел последующие анализы и исследования трупа бедной женщины, но ни к какому иному заключению не пришел.

Время тикало. Зои отправилась в школу предупредить учащихся.

Ну вот, приехали.

Как будто всего этого мало, так снегопад уничтожил на месте преступления любой мало-мальски пригодный для изучения след. Вместе с тем местный инспектор полиции в Рауке заранее побеспокоился о том, чтобы перенести тело. Разумеется, если бы он этого не сделал, по правде говоря, возможно, у них с доктором Стеллой и тела не имелось бы, потому что одно уж ясно наверняка: вороны были голодные. До такой степени, что выели целые куски мяса. Нужно принять в расчет, что вместе с ними могли нагрянуть хищники покрупнее. Волки в Венето и Альпах вроде вывелись, люди их уничтожили, но нельзя исключить, что стаи, обитающие в Словении, добредут и досюда в поисках жертвы. Потом, есть же еще и куньи: хорьки, ласки да и сами куницы. Вздохнула. Они с криминалистом ничего не имели, кроме информации, что где-то какой-то охотник на людей поджидал в тени свою новую жертву. Стоит им только расслабиться, как он снова нанесет удар.

И что, на кой черт вся эта бредятина? Куда уж хуже? Все сводилось к предположениям. Вдобавок полностью лишенным доказательств.

Она получила разрешение на обыск дома. Сделала запрос прямо в то же утро, и постановление пришло уже днем по факсу. Радовало, что хоть комиссар Казагранде был пунктуален. Зои надеялась найти что-нибудь.

Пока направлялась к коттеджу на две семьи, где жила Никла, в наушниках ее плеера Крис Робинсон пел о похоронах и драках. The Black Crowes была одной из самых любимых групп Зои, и песня «Ползущая черная луна» казалась особенно подходящей к тому, что она собиралась делать.

* * *

– Все не так просто, как вам кажется, – увещевал Риккардо. – Этот птенец нуждается в гораздо большем, чем кусочек сырого мяса.

– Спасибо большое за поддержку, ты нам очень помогаешь, – ответила Анна, у которой заканчивалось терпение. – Что мы должны были сделать? Бросить его в снегу?

– Я этого не говорил!

Анна не хотела верить. Почему каждый раз, когда она задумывала что-то, мужу требовалось осаживать ее таким вот образом? Даже не замечая, что из-за его поведения она еще больше настаивала на своем и защищала еще сильнее свою точку зрения. В такой ситуации она была способна на все только ради того, чтобы продемонстрировать ему, что он ошибается. Это становилось для нее делом чести. Риккардо лишил ее всего, и она не намеревалась отказываться от этой малости. Птенец поправится. Она обещала Марко.

Целый день очень аккуратно выхаживала его. Вороненок вопил, не прекращая, из теплого закутка, куда его пристроили, и она давала ему воды и мяса. Пыталась утешить, поглаживая перышки и получая между делом удары клювом, колючим, как булавка. Тот был малюсеньким, но крепким и острым. Анна не ожидала даже, что настолько.

Марко помогал ей, как только возвращался из школы. Она ходила встречать его, после того как полиция установила новые правила из-за смерти бедняжки Никлы Росси.

И сейчас он стоял рядом и пристально смотрел на нее широко открытыми глазами.

Анне не удавалось распознать, что тревожило сына, но она замечала его нервозность. Предчувствие подсказывало, что дело совсем не в этом происшествии с Никлой. И даже не в том, что с большой вероятностью убийца прячется в Рауке и только и ждет подходящего момента, чтобы снова напасть. Совсем нет. Шаткое самочувствие птенца – вот причина этой непонятной нервозности. Ей казалось, что Марко слишком серьезно воспринимает случившееся. В общем, никто и не собирался недооценивать ответственность момента, но, в конце концов, что еще они могут сделать для этого бедного создания?

– Принеси воды, пожалуйста, – вежливо попросила Анна сына.

Марко послушался. Вернулся с бутылочкой.

Она взяла шприц, чтобы накапать пару капель в распахнутый клювик птенчика.

Риккардо наблюдал за ней скептически.

Анна ненавидела его сейчас. Знала, что у него в голове и тот факт, что молчать он не намерен, считая, что должен во чтобы то ни стало излить свое раздражение, ей уж точно не помогал.

– Ты совершаешь ошибку, – осуждающе снова произнес он.

– А ты-то точно знаешь, как поступать правильно, разве нет?

Риккардо фыркнул. Что за невыносимая манера вести себя так, словно он всегда прав?

– Может, его родители совсем и не умерли. Он всего лишь вывалился