Шелест кукурузы - Хелен Берд

Шейн абсолютно не знал этой истории – в 1991 году он только заканчивал полицейскую академию, и они с Мэри вовсе не планировали возвращения в Хаммерфорд.

Следующая пропажа – в июле 1992 года. Семья Макферсонов проезжала из Уитмана в Национальный Заповедник Небраски, остановились на заправке купить воды и хот-догов в дорогу. Дети бегали вокруг магазинчика и, как сообщили в заявлении родители, младший сын пропал на кукурузном поле или где-то около него. Точнее сказать они не могли. Они отвернулись всего на мгновение, и малыш просто исчез. К заявлению был прикреплен отчет, что поисковые мероприятия длились неделю – шериф с помощниками и добровольцы из Хаммерфорда прочесали все поле и окрестности, однако ребенка так и не нашли. Ни ребенка, ни его останков, ни его вещей.

Июль 1993 года. Этот случай Шейн уже помнил. Они с Мэри как раз приехали в город и обустраивались. Ни за что бы сюда не вернулись, если бы не смерть его родителей, одна за другой. В конце июня. Шейн похоронил их и тут же устроился на работу в управление шерифа, благо его полицейский стаж помог в этом. Пропажа младшей дочки Вики была первым серьезным делом, с которым он тут столкнулся. И никаких следов.

Не просто первое серьезное дело – первый провал.

Он знал – Вики до сих пор горюет и надеется на то, что малышка найдется, но… Два года. Скорее всего, девочка играла возле дороги, кто-нибудь проезжал мимо и сбил ее, а потом забрал тело, чтобы выкинуть в канаве подальше отсюда. Или похитил с какими-нибудь иными целями.

И снова июль.

Совпадение? Или нет?

Шейн вытащил следующие папки с документами, датированными с 1985 по 1991 годы. И в 1990 году, и раньше даты разнились, однако месяцы, в которых появлялись заявления о пропажах от проезжих или местных, оставались одни и те же. Иногда это был конец июня или начало августа. Никто из пропавших найден не был. За год заявлений бывало одно или два, реже – три. Раньше никто не замечал закономерности, но стоило Шейну задуматься, и она возникла перед ним, как распухший палец.

Судя по всему, средний. Как дань его тупости и зашоренности, потому что не заметить такую закономерность мог только идиот.

Ну, или тот, кого не волновали прошлые дела, закрытые предыдущим помощником шерифа. К Шейну подходили оба варианта. Зачем копаться в архивах, если полно своих проблем?

Открывать старые дела смысла не было, скорее всего, он обнаружит там то же самое, а вот приглядеться к закономерности и копнуть глубже в эту сторону…

Шейн выписал на отдельный лист даты каждого исчезновения, фамилии заявителей и их контакты. Далеко не факт, что оставалась возможность связаться, но он хотел попробовать. И звонить мужчина собирался неофициально.

– Картер! – В архив сунул нос Уотер. Судя по его физиономии, доволен происходящим он не был. – Тут к тебе приперся Бен Дадли, ну, мусорщик… Примешь его? Говорит, что-то важное. И что у него важного только может быть? – этот вопрос Уотер задал уже практически за закрытой дверью.

Убрав папки на полку, Шейн сложил свои записи в карман и вышел из архива. Дадли пришел крайне не вовремя, но отправить его восвояси было бы непрофессионально. Да и Шейн за свою горе-карьеру полицейского понял одно: выслушивать нужно всех, а выводы делать потом. Никогда не знаешь, что из сказанного тебе пригодится.

Бен сидел на стуле и вертел что-то в руках. Заметив Шейна, мужчина подскочил.

– Привет, сэр. – Он никак не мог решить, обращаться на «ты» или на «вы» к тому, кто был младше по возрасту, но выше по положению. – Я тут принес кое-что… Может, пригодится? Нашел, когда убирал мусор.

В руках у Шейна оказался обугленный кусочек водительского удостоверения. Имя владельца не сохранилось, однако буквы «…ам…ордан» подозрительно напоминали фамилию и имя Адама Джордана.

В животе у Шейна что-то екнуло. Снова полицейская интуиция?

– Где ты это обнаружил?

Бен потер затылок широкой грязной ладонью.

– Да говорю же… мусор убирал. Как обычно, на углу Кленовой аллеи и Березовой улицы, недалеко от главной. Из одного пакета и выпало. Я поднял, пригляделся и сразу подумал, что надо отнести в участок. Это же Адама, да?

Ничего опровергать или подтверждать Шейн не собирался. Еще не хватало делиться с жителями своими соображениями. Осторожно убрав кусок обугленного документа в пластиковый файл, он покачал головой.

– Ничего не могу тебе сказать, Бен. Однако спасибо тебе за внимательность. Будем выяснять.

Когда Бен ушел, Шейн плюхнулся на стул и уронил голову на руки. В висках гудело, как в трансформаторной будке.

Он почти не сомневался теперь, что с Адамом что-то случилось. Как и со всеми людьми, что пропадали в Хаммерфорде последние лет десять. Это как минимум лет десять и почему-то всегда в летние месяцы. Особенно в июле и августе. Ни следов, ни вещей. Ничего. Ни хрена.

Положим, вещи могли сжигать, как сожгли права. Как улика этот оставшийся кусок пластика бесполезен – имени не разобрать, да и отпечатки пальцев Бена стерли любые следы, которые только могли остаться. Положим, кто-то в городе… Кто? Серийный убийца с летними обострениями? Психопат, похищающий людей? «Черный хирург»?

«Господи, Шейн Картер, ты как будто пересмотрел телек!»

Только вот в Хаммерфорде определенно что-то происходило. Прямо под носом у шерифа, но достаточно аккуратно, чтобы не вызывать подозрений.

Шейн сглотнул.

Нет, он не будет показывать принесенный Беном обугленный пластик шерифу. Пока что не будет. Он попробует выяснить сам, что происходит, и начать стоит с опроса заявителей, чьих близких так и не нашли.

Подумав о них, Шейн подумал и о Луизе, и что-то внутри сжалось от сочувствия. Конечно, Лу заслужила знать, что могло произойти с ее отчимом, но без хоть каких-то доказательств и маломальской уверенности в своей правоте он не имел права сваливать на нее свои подозрения. У Луизы и так полно проблем: похороны, Джилл…

Черт. Похороны. Придется подписать отчет и указать, что Кэтрин убила себя. Если у него будут доказательства иного, он лучше поднимет дело вновь, чем принесет Луизе еще больше проблем сейчас.

– Эй, Уотер! – Шейн