Ключи от жизни - Марина Серова

Проинформированная словоохотливой Мальвиной Васильевной, я знала, что Ольга полгода назад схоронила мужа, но тем не менее все еще живет в хорошем достатке с малолетней дочерью на руках. Хороший достаток — мягко сказано.

Я прошла по гладко заасфальтированной дороге к дому. Поднявшись по невысоким мраморным ступеням, чуть не ударилась лбом о внезапно открывшуюся железную дверь. На пороге стояла Ольга в светлых обтягивающих бриджах и бирюзовой топ-маечке. Немного выше меня ростом, сложена, как фотомодель, кудрявые смоляные волосы ниже плеч, миндалевидные глаза. Словом, стройная лань. Иначе не назовешь.

Будь я мужчиной с некрепкими нервами, в обморок бы упала от вида этой царицы парнокопытных. Но я, к счастью, женщина, да и нервы у меня в порядке. А посему сразу для себя отметила, что Рудик вряд ли бы «запал» на такую красотку. Ведь он привык сам блистать, а не находиться в чьих-то лучах. Потому-то и отозвался о ней в несколько пренебрежительном тоне.

— Проходите, пожалуйста, — сухо произнесла хозяйка дома.

И я зашла. Мне казалось, что вполне представляю себе, насколько роскошно могут жить люди. Но интерьер этого особняка мои представления поколебал. Не вдаваясь в подробные описания жилища, скажу, что мы устроились в креслах, обтянутых натуральной пятнистой воловьей кожей, возле, если не ошибаюсь, малахитового столика, на котором, под стать ему, стояла массивная пепельница. Мы закурили.

— Скажите, пожалуйста, Ольга, — начала я разговор, — что вы думаете о Галине Луговичной?

Она улыбнулась краешком губ. Ценю, когда у собеседника есть чувство юмора.

— А что конкретно вас интересует? — дробно стряхнула она еще недостаточно нагоревший пепел с длинной черной сигареты, что говорило о некоторой нервозности.

— Да все. Что вы вообще думаете о ней? Какой у нее характер?

— Простой, — односложно ответила Ольга.

— А почему вы с ней поссорились? — спросила я, чувствуя, что беседа не клеится и пора спасать ситуацию более интимными вопросами. Брать ее за живое, чтоб разговорить.

— Мы не ссорились. Нас рассорила Валюша Сластникова, наша общая подруга. Раньше мы все трое были, как говорят, не разлей вода, а потом произошел этот неприятный инцидент.

Кажется, сработало: на неотразимом и до того довольно бесстрастном лице женщины появились признаки переживаний.

— Какой именно? — уточнила я.

— Валюша убедила Галю, что Рудольф изменяет ей со мной. Полная чушь! Но Галя пришла ко мне, наговорила кучу гадостей. После этого мы больше не виделись.

— А вы пытались протестовать?

— Конечно. Но когда она привела в качестве довода аргумент, что у меня нет мужа и поэтому я кидаюсь на чужих, я выставила ее за дверь. Было очень больно. Он ведь умер, — и Ольга уставилась в пространство за моей спиной.

— Да, понимаю, — сочувственно вздохнула я. — А почему вы обозначили ее характер как простой?

— Да потому, что сама она до такого не додумалась бы. Она довольно доверчива и наивна. Единственное ее отрицательное качество — мало думать собственной головой. Оттого часто попадала под чужое влияние. В данном случае Валюшино.

— А зачем Сластниковой понадобилось вас ссорить?

— Не знаю, — пожала Ольга плечами и затушила сигарету. — Может, ревновала ко мне, хотела, чтоб Галя только с ней общалась. Нет, не понимаю. Мы ведь еще в институте на первом курсе подружились, и никогда никаких разногласий не было. Даже когда Галя бросила учебу и вышла замуж, мы продолжали дружить. Она мне больше Сластниковой нравилась, секреты умела хранить. В отличие от той, — довольно зло произнесла она последнее слово.

— А что вы скажете насчет Валентины? — тут же спросила я.

— Ну, знаете, Валентина такая напористая девица. Всегда добивается чего хочет, любыми путями. Она очень влияла на Галю, постоянно ей что-то советовала. Вплоть до того, чтоб Галька с мужем развелась. А Галина приходила потом ко мне, делилась, спрашивала мое мнение.

— А вы?

— Что я? Естественно, говорила, чтоб она с ума не сходила. Не такой уж и плохой этот Рудольф. Она у него как у Христа за пазухой жила. Ну, бывали у них конфликты. Он ведь ужасно самолюбив, капризен. И где гарантии, что найдешь мужа лучше? Может, Валентину раздражало, что я наперекор ее советам свои давала?

Сластникова интересовала меня все больше. Уж не она ли порекомендовала Галине организовать этот спектакль с собственным «убийством»?

— А что вы можете сказать о Карине Козловой и Наташе Родченко? Они тоже близкие подруги Гали.

— О, этих я практически не знаю. Виделись пару раз у Галки на дне ее рождения. Ой, по-моему, все это ужасно. И странно. Я знаю, что Рудольфа уже посадили. Но что-то не верится, что он мог такое совершить. Неужели Галя могла довести его до такого состояния своими претензиями?

— Ну, его еще не посадили, как вы изволили выразиться. Пока только следствие идет, и я хочу помочь ему. В конце концов, Галю так пока и не нашли. Сейчас еще нельзя утверждать, что она мертва.

— Господи, это какой-то кошмар, — искренне произнесла Ольга и потянулась за новой сигаретой. — Меня опрашивать приходили, но ничего толком не сказали. Я только поняла, что Рудольфа взяли, а еще подумала, что и меня подозревают. Все интересовались нашей ссорой. Вот как и вы. Но неужто вы все думаете, что…

— Не волнуйтесь, Оля, если бы вас в чем-то подозревали, то точно бы на три дня к себе забрали для выяснения обстоятельств. Либо у вас железное алиби имеется, либо по каким-то другим причинам милиция не заинтересовалась вами.

— Да. Меня спрашивали, где я была в то утро. Но я ездила в Смирновское ущелье. Совсем рано. Оксанка моя там на профилактическом лечении. Врачи могут подтвердить. Вот сейчас опять поеду, — машинально взглянула она на часы.

— Что ж, не буду больше задерживать. Спасибо за беседу, — поднялась я с места. — И напоследок: Валя Сластникова в хороших отношениях с мужем?

— Да как вам сказать? По-моему, просто живут вместе. Высокими отношениями, в смысле любви, это не назовешь. Женаты лет пять. Он — пожарный, она — врач. Оба постоянно на дежурствах. Видятся мало. Мало общаются. Михаил вообще человек неразговорчивый. Но может быть, именно это и есть самый прочный союз?

— Может быть, — задумчиво произнесла я.

Магазин «Фламинго» сиял стеклом, никелем и пестрел всевозможными тряпками высшего класса, на ценниках которых были указаны не рубли, а условные единицы. Ко мне моментально подлетели две юные продавщицы в униформе, одна из которых, с кукольным личиком и хорошо подвешенным языком, стала интересоваться, чем интересуюсь я. Вторая, тоже напоминающая Барби, стояла на подхвате, готовая продемонстрировать имеющийся товар.

— Я не за покупками, девочки, — пришлось испортить им настроение. — Хочу просто узнать, кто из вас знает Галину Луговичную, — и на всякий случай я достала две ее фотографии.