Ключи от жизни - Марина Серова

— Ну-у, знаем, — с некоторым подозрением посмотрели сначала на снимки, а потом на меня обе куколки, ответив почти хором.

— Скажите, пожалуйста, когда она заходила к вам последний раз?

— А вам зачем? — прищурилась первая.

— Веду частное расследование по факту ее исчезновения, — без обиняков ответила я.

— Ой! — прижала ручку к груди вторая.

— Она пропала? — переспросила первая, в неподдельном ужасе округлив глаза, явно отличные индикаторы ее настроения.

— Да. Пропала. Без вести. И вы очень поможете следствию, если скажете, когда видели ее последний раз, — тоном, не терпящим возражений, повторила я вопрос.

— Да на прошлой неделе, в пятницу, — без запинки ответила все та же, с глазами-индикаторами.

— Она что-нибудь купила у вас?

— Да, купила, — она подняла очи к потолку и сразу стала задумчивой. — Летний повседневный сарафан, пляжные сланцы, ветровку и…

— И трикотажные спортивного стиля штанишки, — пришла ей на помощь другая девушка.

— Угу, прекрасно. Опишите поподробнее эти вещи, — почти возликовала я про себя.

— Ну, сарафанчик из крепа. Темно-синий фон, по нему мелкие белые ирисы, фасончик довольно прост: тонкие лямочки, от груди сразу клеш, длина до колена. Довольно дешевенький. Всего семьдесят баксов, фирма незначительная, по-моему, «Хакин Мод». Спортивное трико «Пума» за восемьдесят долларов, серый цвет, и сланцы ярко-зеленые с белой полосой на высокой подошве, за тридцатник, — перечисляла она. — Серая ветровка стоила, кажется…

— Цены не обязательно, — махнула я рукой.

— А, ну ладно, — сделала она такой же жест. — Серая с розовой полосой на груди ветровка, разъемный замок, рукав реглан. В этот раз Галина Аркадьевна что-то все дешевенькое навыбирала. Ах, да! Она же еще купальник взяла у нас. Черный, раздельный. Фирма «Медуза», производство Словакии. И белую футболочку. А что, она правда пропала?

— Стала бы я иначе обо всем этом расспрашивать… — ответила я небрежно и, поблагодарив за информацию, покинула магазин.

Вернувшись в машину, я сразу взяла сотовый и позвонила Мальвине.

— Добрый день, Мальвина Васильевна, — бодро поприветствовала я ее, — это Иванова. Меня сейчас занимает следующее: ваша невестка на прошлой неделе приносила домой покупки в виде темно-синего сарафана с мелкими белыми ирисами, серую ветровку с розовой полосой, серое же трико, черный купальник и зеленые сланцы?

— Нет. Таких вещей я ни разу у нее не видела, — сразу ответила Луговичная. — Обычно, если она что-то новое покупала, всегда мне показывала. Даже пока я не жила у них, просто навещала, Галя любила похвалиться обновками. Так что на этот счет можете не беспокоиться. Ничего подобного в доме не было. А почему вы об этом спросили?

— Так, кое-какая ниточка появилась. Похоже, невестка ваша жива. Но это предположение, подтвержденное лишь косвенными фактами. Не будем торопить события, — и я отключила связь.

Вроде все сходится. Остается только найти ее — эту любительницу детективных романов.

Раскрыв записную книжку, я еще раз набрала номер Валентины Сластниковой. Опять никакого результата. Затем Наташи Родченко. Тут мне повезло.

— Алло, — ответила женщина.

— Здравствуйте. Пригласите, пожалуйста, Наталью.

— Я слушаю.

— Вас беспокоит Иванова Татьяна Александровна, занимающаяся расследованием дела Луговичных. Мы не могли бы с вами встретиться для разговора?

— Но у меня уже были…

— Есть еще некоторые вопросы, — перебила я ее напористым тоном.

Отметив про себя оперативную деятельность Октябрьского отдела, я задумалась, почему так происходит: вроде менты не сидят без дела, ходят туда-сюда, опрашивают всех, протоколы составляют, отпечатки пальцев снимают, а результат в итоге часто нулевой. «Скорее всего потому, — ответила я самой себе, — что зарплата у бюджетников ерундовая, да еще и не всегда вовремя, а альтруистов становится все меньше и меньше».

— Ну, хорошо, зайдите, — оторвал меня от неожиданных размышлений голос Наташи.

Ее я тоже попросила поточнее назвать адрес и покатила в заданном направлении. А по дороге думала, не могла ли Галина Луговичная тайно помириться с Ольгой Черниковой и зависнуть у нее? Сидит, к примеру, на втором этаже в одной из многочисленных спален и кроссворды разгадывает. Но Черникова вела себя естественно. Нужно, как минимум, Ермоловой быть, чтоб так сыграть. Но всяко бывает, богата Русь на таланты-самородки, и не стоит пока Черникову со счетов сбрасывать.

Наташа Родченко оказалась маленькой пухленькой брюнеткой с добродушной улыбкой на лице.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила она меня прямиком на кухню.

И правильно. Ведь у нас кухня — святая святых из всех квадратов жилплощади. Это и гостиная, где устраивают небольшие приемы, и рабочий кабинет, и место для учения уроков, а заодно и помещение для приготовления и приема пищи. Курилка опять же где? А телефонные переговоры? Только почему-то чаще всего именно кухню архитекторские умы обделяют метрами. Или сами они все перечисленное проделывают в спальне и потому наш быт им непонятен?

Вот и эта кухня была маленькой. Но очень опрятной. И весело смотрелось то, что ситцевые оконные занавесочки были сшиты из того же материала, что и Наташин домашний халатик. И все в горошек и рюшечки.

— Чаю хотите? — предложила молодая хозяйка и, не дожидаясь ответа, зажгла конфорку под белым эмалированным чайником.

— Спасибо, нет, — пренебрегла я ее гостеприимством. — Лучше расскажите мне о вашей подруге.

Наташа, подперев пышными ягодицами поребрик разделочного стола и скрестив на груди руки, немного удивленно посмотрела на меня.

— Я видела ее последний раз в прошлом месяце, — начала она.

— Нет, я не спрашиваю вас о том, когда вы ее видели последний раз. Я просто хочу услышать ваше мнение о ней, о ее характере, о вашей дружбе, — пояснила я и достала сигареты. — Тут покурить можно?

— Да, конечно, — и она поставила передо мной стеклянную розетку, в каких обычно подают варенье.

— Итак? — поторопила я, прикурив.

— А что именно вас интересует? — снова прильнув к разделочному столу, мило улыбнулась Наташа.

— Все, что вы о ней думаете.

— Ну, не знаю. А что я должна думать?

Эта толстушка начинала действовать мне на нервы. И ее безмятежно-улыбчивое настроение настораживало. С подружкой черт знает что случилось, а она совсем несерьезно настроена.

— Я тоже не знаю, потому и спрашиваю, — внимательно посмотрела я на нее и стала задавать конкретные вопросы.

— Где познакомились? — повторила она за мной. — А мы обе из Аткарска. Все детство там прошло. Я немного раньше в Тарасов переехала. Замуж потому что вышла. Потом она. Учиться тут поступила. Но тоже замуж выскочила, а учебу, дурочка, бросила.