Ключи от жизни - Марина Серова

— Простите, — перебила я Сластникову, — вы не в курсе, есть ли у Гали любовник?

— Нет. Никого нет. Это точно. Уж я бы первая знала. Да я даже советовала ей завести мужика на стороне. Хоть отвлеклась бы. Но она ни в какую. Нет.

— Ну и? Поболтали в среду… — продолжила я начатую тему и закинула ногу на ногу.

При этом моем движении из-под стола донесся звон стекла.

— Ой, — и я невольно посмотрела вниз, приподняв клеенку.

Под столом стояла целая батарея пустых водочных бутылок вперемешку с пивными.

— Ничего страшного, — с досадой в голосе махнула рукой Валя. — Мой — любитель приложиться. У всех мужья как мужья, а у меня…

— Зато не изменяет, — подбодрила я ее.

— Не изменяет, — без особого энтузиазма повторила она и потушила сигарету в керамической пепельнице. — А может, тоже. Все они одним миром мазаны. Кто пьет, кто гуляет, а кто все сразу.

— М-да, — не стала я вступать в дебаты и перешла к следующему вопросу: — Я слышала, что Галя разругалась с Ольгой Черниковой. Вы не знаете почему?

— Конечно, знаю. Ольга погуливала с ее мужем, — не моргнув глазом заявила Сластникова.

— А откуда у вас такие точные сведения?

— Да я сама видела! Собственными глазами, — хлопнула она ладошкой по столу.

— То есть? Вы были в спальне, где они занимались любовью?

— Нет, конечно, — усмехнулась Валя, — но я видела их вместе в машине Рудика. Раза два — точно.

— Значит, они занимались любовью в машине?

— Ну нет. Просто ехали вместе, — пояснила она мне, бестолковой. — Да и потом — Ольга довольно привлекательна, свободна. В смысле — не замужем. Почему же не погулять? Вот она Рудика и соблазнила.

— Да, наверняка, — устало вздохнула я, — а не могла Галя с ней помириться? Без вашего, так сказать, ведома?

— Что вы, нет. Ни в коем случае. Они очень сильно разругались.

— Это после того, как вы Гале рассказали, что видели пару раз Черникову в машине Рудольфа?

— Ну и рассказала. А что? — с вызовом посмотрела она на меня. — А кроме того, Галя неоднократно находила на одежде мужа следы розовой перламутровой помады. Именно такой Черникова мажется. А она уже давно из моды вышла, редко кто теперь использует этот цвет. И я свои догадки от Гали не стала скрывать, когда она разоткровенничалась и про помаду сказала. Она ведь мне подруга была.

— А почему была? Вы что, уже присутствовали на ее похоронах? — не выдержала я.

Сластникова смутилась, но потом ее личико просияло:

— А вы думаете, что она жива?

— Но труп-то еще не найден, хотя с момента ее исчезновения уже четвертый день пошел. Так что говорить о ней в прошедшем времени пока рановато. Или я не права?

— Да, конечно! — радостно воскликнула Валя. — Может, и правда жива. Но что же тогда случилось?

— Вот это я и пытаюсь выяснить. А вам Галя не говорила, что хочет уйти от мужа?

— Да она постоянно говорила об этом. Только, по-моему, это все только разговоры были.

— А в прошлую среду, когда вы виделись последний раз, она не возвращалась к данной теме?

Сластникова, постоянно глядевшая на меня в упор, вдруг опустила глазки и пробормотала себе под нос:

— Кажется, нет. Но я точно не помню.

Ее поведение показалось мне странным, и я надавила посильнее:

— А вы постарайтесь припомнить. Вы же должны понимать, насколько мне важно знать все детали.

Валя поднялась с места, подошла к плите и, повернувшись ко мне спиной, стала помешивать в кастрюле длинной деревянной ложкой, от чего пару прибавилось вдвойне.

— Нет. Не говорили, — вдруг резко обернулась она. — Мы совсем недолго посидели, мне на дежурство надо было идти. Так что толком ни о чем не разговаривали.

В ее голосе чувствовалась явная фальшь. Мне это даже понравилось, потому что свидетельствовало о том, что Сластникова что-то знает. Может, Галя поделилась-таки с ней своими планами? Но почему Валентина занервничала именно сейчас, а до последнего вопроса вела себя довольно непринужденно?

— Так, ладно. Больше вам нечего мне рассказать? — поднялась и я.

— Нечего, — буркнула она, снова обратив взор на кастрюлю, и пуще прежнего принялась мутить ложкой свое варево.

Провожая меня к двери, Сластникова старалась не сталкиваться со мной взглядами.

Стоя уже на пороге, я набралась наглости и, указав пальцем в сторону зала, спросила:

— Можно заглянуть туда?

— Туда? — обернулась она назад. — Да, конечно, — и с наигранным рвением пригласила следовать за ней.

Мы прошли через комнату, где в правом углу на клетчатой тахте почивал ее муж, повернувшись лысеющим затылком ко всему миру и издавая глоткой нечеловеческие звуки. Валя распахнула дверь, ведущую во вторую опочивальню, и сделала ручкой демонстративный жест:

— Пожалуйста.

Я быстро оглядела убогое помещение. Галины тут не было. Да и быть не могло. Не стала бы привыкшая к хорошей жизни женщина здесь ютиться. К тому же и нашли бы ее сразу. Просто хотелось еще немного понаблюдать за странными реакциями Валентины.

— Вы удовлетворены? — гордо задрав подбородочек, пискнула она.

— Вполне. Если что вспомните, позвоните. Тут номер и домашнего телефона, и сотового, — я вручила ей свою визитную карточку, и мы сухо распрощались.

Садясь в машину, я заметила, как на Валином окне дрогнула занавеска. Сластникова явно наблюдала за мной.

«Что ж, наблюдай, Валюша. Если понадобится, понаблюдаю и я за тобой, — подумала я и повернула ключ в замке зажигания, — а пока попробую обойтись без тебя».

Я неслась по дороге, обдуваемая ветром, слушала волшебный голос Фреди Меркьюри, поющего о том, что шоу должно продолжаться, и думала о том, что дело, доставшееся мне на этот раз, совсем простенькое и скоро должно закончиться. В общем, после разговора с Валей Сластниковой мое настроение поднялось, и я почувствовала, что страшно хочу есть. Поэтому затормозила возле первого попавшегося летнего кафе, уселась за свободный столик под синим зонтом и заказала много еды.

Юная особа в крохотном голубом сарафанчике и белом фартучке, похожем на фиговый листок, незамедлительно притащила мне на подносе две здоровенные ляжки курицы-гриль, мисочку с острым соусом, салат из овощей, булочку, посыпанную кунжутом, и апельсиновый сок.

Все я, конечно, съесть не смогла. Вот всегда так: кажется, будто нужна гора еды, чтобы удовлетворить зверский голод, а на поверку оказывается, что и половины не осиливаешь.

Отвалившись на спинку стула, я покрутила в руках так и не тронутую булочку. Не Рудиковой ли пекарни это творение? Да-а, весело ему сейчас. Ну, ничего, пусть потерпит еще немножко. Скоро, думаю, все разрешится в его пользу.