Прыжок - Мартина Коул

— Слишком много, чтобы пересчитать, — покачал головой Джемси. — Я заводчик, видите ли, у меня тут собачий питомник. За моими собаками настоящие любители гоняются. А вы любите собак, насколько я понял?

— Люблю, — кивнула Донна. — Мой старый пес умер года два назад, но я до сих пор тоскую по нему.

— Да, к ним привязываешься… — Джемси принялся готовить для них горячий тодди из пальмового сока.

Донна была совершенно очарована красивым маленьким чайником, висевшим над поленьями в камине. Взяв кухонное полотенце, Джемси снял чайник с крючка и налил дымящийся напиток в три толстых стакана.

— Примерно год назад я продал двух таких красотуль знакомому дилеру в Уэльсе — самца и самку. Забавная парочка! Собаки стоили по тысяче фунтов каждая. Значит, у покупателей было по меньшей мере несколько миллионов капитала. Знаете, я люблю приглядывать за моими собаками даже после того, как они проданы. И вот однажды я заскочил к ним домой… Ах, бедные псины! Сука была привязана в маленькой конурке, вокруг нее бегали щенки, и вся шерсть у нее была в ее же собственном дерьме. И это были два самых красивых моих ротвейлера, вы даже не видели таких! И они отличались незаурядным характером. Я не мог видеть собак в таком убогом состоянии — это разбило мне сердце… В общем, я сровнял это место с землей, прежде чем уехал, — все дворовые постройки. Я не тронул их дома, потому что у хозяев имелись дети. Но я был готов и на это, скажу я вам. Они и с детьми обращались не лучше, чем с животными. Я привез их домой: всех щенков, до одного.

— Это ужасно! А как они сейчас?

— Я попозже свожу вас к ним… Должен сказать, Джорджио может вами гордиться. Я никогда не считал, что у него хватает здравого смысла в отношениях с женщинами…

Алан поспешно перебил Джемси:

— Он ей предан, Джемси. Абсолютно предан!

Джемси продолжал готовить горячий сок, лицо его теперь казалось замкнутым. Донна присела на краешек обитого ситцем дивана и с удовольствием наблюдала за четырьмя щенятами, возившимися возле ее ног.

Джемси дал каждому из гостей в руки по стакану и поднял свой, готовясь к тосту:

— За Джорджио! За этого засранца!

Они с Аланом рассмеялись и надолго прильнули к стаканам. Донна отпила чуть-чуть из своего стакана, а затем поставила тот на столик со столешницей из оникса. Джемси сел и пристально посмотрел на Алана.

— Так что же именно вы хотите от меня?

Алан отхлебнул еще глоток напитка и лишь потом ответил:

— Мы должны выдернуть Джорджио, Джемси. И как можно быстрее.

Джемси многозначительно покачал головой:

— У меня уже возникло предчувствие, что речь пойдет о чем-то таком…

Сэди сидел в камере с Тимми. Но на сердце у него было неспокойно.

После вчерашнего инцидента все крыло пребывало во взвешенном состоянии. Никто не хотел признаваться в том, что хоть что-то видел. Выходило так, что все одновременно начали мыть головы, и у всех в глазах оказался шампунь. Оба надзирателя в этот момент якобы смотрели в другую сторону. Получалось, что Левис сам себя ударил ножом в почки…

Вошел Джорджио и принес три чашки чая.

— Там какой-то кошмар, Тимми. Повсюду носятся самые разные слухи. Кто-то говорит, что он умер; другие утверждают, что ему сделали операцию, третьи — к примеру, Бенджамин, — что его увезли ребята из «Санди спорт», чтобы он продолжил отбывать срок в штрафном блоке.

На это даже Сэди улыбнулся.

— Я надеюсь, что он мертв, Джорджио. На благо Тимми. Тимми пожал плечами и отхлебнул глоток горячего чая, сдобренного тюремным самогоном.

— Надеюсь, он сдох. Ненавижу этого ублюдка! Знаете, как это ни забавно, хоть я и очень боялся его, но тут почувствовал себя так, словно могу горы свернуть. И потом, когда я увидел там мою старушку Сэди…

— Ну, не надо о старом, Тимми, если не возражаешь.

Джорджио с сомнением покачал головой:

— Я заметил, что Чоппер за всем очень внимательно следил. Нам все же лучше поостеречься. Мне Левис на первый взгляд показался потенциальным мертвецом. Но у меня такое чувство, что от этого тина тяжело будет избавиться. Вы понимаете, что я имею в виду?

Разговор как-то сам собой стих. Каждый был погружен в свои мысли, когда нейтрально настроенный надзиратель, мистер Марвелло, вошел в крошечное помещение камеры.

— Убийства продолжаются, простите за каламбур. Начальник тюрьмы — как молоденькая девственница на свидании с Казановой. Хочет знать, почему никто ничего не видел. Мне даже стало смешно, поверите ли, ребята. Я всегда удивляюсь: откуда берутся такие кретины? Он никогда не служил ни в одной поганой тюрьме, ни разу в жизни, а потом приходит сюда на немалое жалованье и начинает учить нас, что делать. Просто смешно! Но оставим это, парни… У Левиса отняли почку. Он в отделении интенсивной терапии, в гражданском госпитале. Надеюсь, Левис сыграет в ящик, и тогда все у нас будет нормально.

Сэди поднял глаза на тюремщика.

— А что значит «нормально», мистер Марвелло? Я забыл.

Марвелло ухмыльнулся.

— При всем уважении к тебе, Сэди, я не думаю, что ты можешь это знать. Но в любом случае держи пальцы крестом. — После чего он выскользнул из камеры.

Тимми выпил свой чай тремя большими глотками.

— Я все равно что мертвец, это ясно.

Джорджио с ним не согласился:

— Подожди! Посмотрим, что произойдет, Тимми. Предположим, Левис все-таки очухается. Ты же видел реакцию других заключенных. Многие из них надеются, что он выбыл из игры. В худшем случае некоторое время Левис не будет стоять у нас на пути. И все мы сможем вздохнуть свободнее.

Сэди поднялся с места:

— Я пойду в комнату отдыха — послушаю, о чем там жужжат. Идет?

— Не могу поверить, что я сделал это! — затряс головой Тимми. — Что я сделал это с Левисом… О, Сэди, я просто в штаны наложил от страха!

Сэди погладил Тимми по голове:

— Ну, что сделано, то сделано, как любила говорить моя старушка мать. А я прошвырнусь узнать, к какому общему мнению все пришли. Я ненадолго…

Как всегда в комнате отдыха было шумно: орал телевизор, играл магнитофон, и мужчины в разговоре пытались перекричать тот и другой. Сэди нерешительно вошел в комнату.

— Все в порядке, Сэйд? Как твой старик? — Бенджамин широко раздвинул губы в усмешке.

— Это правда, что ему удалили почку? Вот, парни, держитесь впредь подальше от лакомого куска!

Большой Рикки-растафариец сворачивал себе самокрутку. Сэди знал, что после Левиса следующий претендент на корону — Рикки. Он был достаточно крупным и сильным для того, чтобы взять верх над остальными. И шестерки Левиса уже вовсю старались добиться расположения Рикки. Сэди это устраивало: Рикки — хороший человек, настроен на отсидку в тюрьме, не пристает к геям, и единственное, кого он терпеть не может, — это педофилы. В сознании заключенных четко различались те, кто удовлетворяли мужчин, и те, кто сам растлевал мальчишек и девчонок.