Влюбленные - Сандра Браун

— Мы тоже так считали, но проверить все равно пришлось. Кроме того, как сказал Такер, мы не знаем ни марки, ни модели автомобиля, на котором они скрылись с места покушения.

— А как насчет следов покрышек?

— К сожалению, на парковке за офисным центром не осталось пригодных для идентификации следов. Ближайшие здания тоже не обжиты, так что никаких свидетелей мы не нашли и вряд ли найдем.

— А камеры видеонаблюдения?

— Их там почти не осталось, а те, что остались — отключены. Этот район был полностью заброшен, после того как там прекратилась всякая деловая активность.

— Но ведь на шоссе есть полицейские камеры, — не сдавался Доусон.

— Мы их проверили, но большинство фиксируют только номер машины, а не лицо водителя.

— А специальные видеокамеры безопасности на мостах? Те, которые ведут непрерывную съемку?

— Мы их проверяем, но это очень большая работа. На мостах очень интенсивное движение, машин много… Такая проверка потребует много времени.

Повисла долгая пауза, которую нарушил детектив Такер, спросивший Амелию, не сохранились ли у нее дубликаты кредитных карточек Джереми.

— У меня уже давно нет дубликатов, — ответила она. — Как только мы стали жить раздельно, каждый из нас открыл свой личный банковский счет.

Такер пожал плечами:

— Мы просто надеялись, что он воспользуется банкоматом или совершит какую-то покупку.

— Карл не настолько глуп, чтобы оставлять подобные следы! — резко заметил Доусон, и на этот раз Такер не сумел скрыть обиду.

— Вообще-то мы работаем, господин журналист… и делаем все, что можем.

— Это-то меня и беспокоит, — фыркнул Доусон. — Если бы вы с самого начала слушали, что говорит Хедли…

— В таком случае прошу простить меня за то, что я не счел возможным положиться на слова человека, который сорок лет впустую гонялся за Карлом Уингертом.

Доусон вскочил и даже протянул руки, словно собираясь вцепиться детективу в горло. Этим, наверное, дело и кончилось бы, если бы Амелия, ухватившись за край его рубашки, с силой не потянула Доусона назад. Потеряв равновесие, журналист с размаху упал обратно на диван. Он, правда, тут же попытался снова подняться, но в этот момент дверь комнаты ожидания отворилась, и на пороге появилась Ева Хедли.

— Ева!.. — Доусон все-таки поднялся и, оттолкнув детективов плечом, шагнул к ней навстречу. Крепко обняв крестную обеими руками, он зарылся лицом в ее седые волосы и прошептал: — Как хорошо, что ты приехала, Ева!.. Мы не должны его потерять! Просто не должны — и все!

Он долго обнимал ее, а она плакала, уткнувшись ему в грудь. К счастью, Ева обладала достаточно сильным характером и сумела взять себя в руки. Отстранив Доусона, она вытерла слезы и оглядела присутствующих.

— Полисмен, который встречал меня в аэропорту, сказал, что операция все еще продолжается. Это так?

Доусон посмотрел на часы.

— Его отвезли в операционную примерно три часа назад. С тех пор — никаких известий…

— Ты видел его перед тем, как его повезли на операцию?

Доусон покачал головой.

— Когда нам с Амелией разрешили уехать с места… с места покушения, его уже готовили к хирургическому вмешательству. — Обернувшись, он взял Амелию за руку и представил Еве.

— Поверьте, миссис Хедли, я от души вам сочувствую, — проговорила Амелия, прикусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Простите. Мне очень жаль, правда…

Ева мягко пожала ее свободную руку.

— Ты ни в чем не виновата.

— Но… мистер Хедли пытался поймать преступника, который собирался причинить вред мне и моей семье.

— Ну что ты, милая… Гэри начал гоняться за Карлом Уингертом еще до того, как ты появилась на свет.

Амелия слабо улыбнулась в ответ и жестом предложила Еве присесть. Когда та опустилась на диван, она спросила, не нужно ли ей что-нибудь, но Ева покачала головой и только похлопала ладонью по сиденью рядом с собой. Амелия села, и они о чем-то заговорили вполголоса.

Тем временем Уиллс сказал:

— Мы будем держать вас в курсе, мистер Скотт.

— Очень на это надеюсь.

— Мы тоже сожалеем, что агент Хедли… пострадал.

— Спасибо, — коротко ответил Доусон. На этот раз он обошелся без колкостей — детективы, в том числе Такер, сочувствуют ему и Хедли совершенно искренне, и он поблагодарил их еще раз, чуть более сердечно и тепло.

Потом детективы ушли. Видя, что Ева и Амелия продолжают о чем-то серьезно беседовать, Доусон вышел в коридор и, не обращая внимания на знаки и надписи, запрещавшие использование мобильных телефонов, набрал знакомый номер.

— Привет, Гленда… Нет, пока никаких новостей. Он все еще в операционной. А у тебя есть что-нибудь?..

Когда через пять минут Доусон дал отбой, то увидел высокого, жилистого человека в зеленом хирургическом халате, который только что вышел из двойной стеклянной двери в конце коридора. По-видимому, это был хирург или один из его ассистентов.

— Родственники мистера Хедли здесь? — спросил врач.

Доусон почувствовал, как его горло перехватило внезапной судорогой, но он все же умудрился кивнуть в направлении комнаты ожидания. Хирург направился туда, и Доусон поспешил следом, хотя ноги у него подгибались от страха и волнения. На пороге комнаты он постарался опередить врача, чтобы стоять рядом с Евой, когда тот объявит новости — какими бы они ни были.

— Прошу простить за ожидание, — сказал врач после того, как назвал свое имя и фамилию, — но мы очень не хотели спешить, чтобы не причинить мистеру Хедли еще больший вред и не повредить прилегающие к ране ткани и нервы. Пулю мы извлекли, сейчас мистер Хедли находится в послеоперационной палате… Нет, к нему пока нельзя, он еще не пришел в себя после наркоза. Опасность еще не миновала полностью, но для человека, который получил пулю между лопаткой и позвоночником, мистер Хедли отделался сравнительно легко. Состояние оценивается как тяжелое. Но думаю, в конце концов он поправится.

* * *

Хирург долго и подробно рассказывал о характере полученной Хедли раны и о мерах, которые потребовались, чтобы извлечь винтовочную пулю, однако его слова почти не доходили до сознания слушателей. Ева и Доусон поняли только одно: как только спадет опухоль травмированных тканей, вызванный ею частичный паралич плечевого пояса и верхних конечностей пройдет и раненый полностью восстановит двигательную способность.

Амелия тоже была рада слышать эти новости. Она понимала, что испытываемое ею облегчение не идет ни в какое сравнение с тем, что чувствуют Ева и Доусон, однако оно все же было значительным. Если бы Хедли умер, Амелия вряд ли сумела бы отнестись к этому спокойно, хотя Ева и пыталась убедить ее, что в случившемся она нисколько не виновата.