Чернильно-Черное Сердце (ЛП) - Джоан Роулинг

— Может быть, Кентиш Таун? — предположила девушка, а затем с любопытством спросила: — Ты из Йоркшира?

— Да, — сказала Робин. — Мэшэм.

— Да? Я из Кнаресборо.

— Пещера матушки Шиптон, — быстро сказала Робин, пристраиваясь рядом с Зои. — Мы ходили туда на экскурсию в начальной школе. Мне показалось, что это жутко.

Зои слегка рассмеялась. Ее лицо действительно было странно старомодным: впалое и белое, гладкое и исхудалое. Тяжелая черная подводка для глаз не способствовала тому, чтобы выглядеть менее похожей на череп.

— Да, это так, — сказала она. — Меня водили туда, когда я была ребенком. Я думала, что ведьма все еще живет там. Я застыла — ха-ха, — добавила она.

Главной достопримечательностью пещеры Матери Шиптон был окаменевший колодец, который превращал предметы в камень в результате процесса кальцификации. Робин, которая поняла непреднамеренную шутку, засмеялась. Зои выглядела довольной, что развеселила ее.

— Что ты делаешь в Лондоне, если ты из Кнаресборо? — спросила Робин.

— Переехала к своему парню, — ответила Зои.

Идея, которая пришла в голову Робин еще на кухне в Норт-Гроув, вдруг показалась не такой уж дикой. Зои. Зозо. @inkyheart28. Червь28.

— Я тоже, — сказала она. Это оказалось правдой: Мэтью не был ее мужем или даже женихом, когда она переехала в Лондон, чтобы быть с ним. — Но мы расстались.

— Черт, — сказала Зои. Эта информация, казалось, угнетала ее.

— Ты работаешь в Норт Гроув, не так ли? — спросила Робин, незаметно засовывая кошелек обратно в сумку.

— Да, на полставки, — ответила Зои.

Они шли молча почти минуту, а потом Зои снова заговорила: — Мариам хочет, чтобы я переехала туда. Дешевая комната. Дешевле, чем там, где я сейчас.

Робин предположил, что необычная готовность Зои довериться незнакомому человеку объясняется одиночеством. Определенно, над ней витала атмосфера глубокого несчастья.

— Мариам — это ведь та, которая вела мое занятие?

— Да, — сказала Зои.

— Она кажется очень милой, — сказала Робин.

— Да, она такая.

— Так почему бы тебе не переехать к ней? Кажется, это классное место.

— Мой парень не хочет, чтобы я переезжала.

— Почему? Ему не нравятся люди?

Когда Зои ничего не ответила, Робин сказала,

— Кто еще там живет? Это как коммуна, да?.

— Да. Нильс владеет ею. Это тот массивный парень, который был на кухне.

Зои прошла несколько шагов молча, затем сказала,

— Он очень богат.

— Да?

— Да. Его отец был крупным бизнесменом или что-то в этом роде. Нильс унаследовал, что-то типа.. я не знаю… миллионы. Так вот почему они могут позволить себе такой большой дом и все такое.

— Глядя на него, нельзя подумать, что он миллионер, — сказала Робин.

— Нет, — согласилась Зои. — Я была очень удивлена, когда узнала. Он просто похож на старого хиппи, правда? Он сказал мне, что всегда хотел так жить. Быть художником и иметь место, где много художников живут вместе.

Но в тоне Зои не было особого энтузиазма.

— Он и Мариам вместе?

— Да. Но Брэм — большой светловолосый мальчик — не ее, а Нильса.

— Правда?

— Да. У Нильса была подружка в Голландии, но она умерла, и Брэм переехал жить в Норт Гроув.

— Грустно, — сказала Робин.

— Да, — повторила Зои.

Они шли молча, пока не дошли до автобусной остановки, которая, по мнению Робин, была местом назначения Зои, но она пошла дальше.

— Как ты добираешься домой? — спросила Робин.

— Пешком, — ответила Зои.

День был солнечный, но ночью небо было безоблачным, и температура упала. Зои шла, обхватив себя руками, и Робин подумал, что она дрожит.

— Где ты живешь? спросила Робин.

— На Джанкшн Роуд, — ответила Зои.

— Это в том же направлении, что и полицейский участок, не так ли? — сказала Робин, надеясь, что это правда.

— Да, — сказала Зои.

— Так… ты, должно быть, художник, да? Раз работаешь в Норт Гроув?

— Типа того, — сказала Зои. — Я хочу быть татуировщиком.

— Правда? Это было бы так круто.

— Да, — сказала Зои. Она посмотрела на Робин, затем закатала рукав пиджака и рукав тонкого топа под ним, чтобы показать густо вытатуированное предплечье, покрытое персонажами из “Чернильно-черного сердца”. — Я сделала их.

— Ты — что? — сказала Робин с неподдельным удивлением. — Ты сделала их?

— Да, — сказала Зои с застенчивой гордостью.

— Они невероятны, но — как?

Когда Зои рассмеялась, Робин увидел за лицом, похожим на череп, молодую девушку

— Просто нужно иметь трафареты, чернила и тату-пистолет. Я купила подержанный, в интернете.

— Но делать это на себе…

— Я использовала зеркалами и все такое. Это заняло много времени. Больше года, чтобы сделать все это.

— Это все вещи из “Чернильно-черного сердца”, не так ли?

— Да, — сказала Зои.

— Мне нравится этот мультфильм, — сказала Робин, прекрасно понимая, что теперь она разделилась на двух разных Джессик: одну из Лондона, которая лишь смутно знала о “Чернильно-черном сердце”, и одну из Йоркшира, которая обожала его, но сейчас не было времени беспокоиться об этом.

— Правда? — сказала Зои, снова взглянув на Робин, опуская рукав. Похоже, Робин нравилась ей еще больше, раз она это услышала.

— Да, конечно. Это действительно смешно, не так ли? — сказала Робин. — Мне нравятся персонажи и то, что они говорят о — не знаю — (что было правдой: Робин хваталась за общие слова) — жизни и смерти и играх, в которые мы все играем — (игра Дрека означала что-то вроде этого, не так ли?) — И я люблю Харти, — заключила Робин. Любить Харти было безопасно. Почти все фанаты, чьи твиты она просматривала в течение нескольких недель, любили Харти.

Зои снова обхватила себя руками, и вдруг из нее полились слова.

— Он спас мне жизнь, этот мультфильм, — сказала она, глядя перед собой. — Мне было так плохо, когда мне было тринадцать. Я была под опекой, как Эди Ледвелл. Между нами так много общего. Она пыталась покончить с собой, и я тоже, когда мне было четырнадцать. Перерезала себе вены — я сделала татуировку