Полиция - Ю Несбе

Харри кивнул и почувствовал вибрацию на груди. Сначала он подумал, что это сердце, но потом сообразил, что во внутреннем кармане звонит телефон.

Он вынул его.

— Харри.

Он выслушал звонившего, а потом вытянул руку с телефоном и посмотрел на него так, будто с ним что-то не то.

— Повтори, — сказал он, вновь прикладывая трубку к уху.

— Я сказал, что мы нашли пистолет, — сказал Бьёрн Хольм. — И да, он принадлежит ему.

— Сколько человек знает об этом?

— Никто.

— Держи информацию в тайне, сколько сможешь.

Харри прервал связь и набрал другой номер.

— Мне надо идти, — сказал он Силье и засунул купюру под ее бокал.

Он увидел, как открылся ее красный рот, но встал и вышел прежде, чем она успела что-нибудь сказать.

Находясь у дверей ресторана, он услышал в телефоне голос Катрины. Он повторил ей то, что ему сказал Бьёрн.

— Ты шутишь, — произнесла она.

— Почему же ты не смеешься?

— Но… но это просто невероятно.

— Конечно, поэтому мы не верим в это, — сказал Харри. — Ищи. Найди ошибку.

Он услышал, как на другом конце провода десятиногое насекомое забегало по клавиатуре.

Аврора тащилась на автобусную остановку вместе с Эмилией. Начинало темнеть, казалось, что в любую минуту может пойти дождь, но он все не шел. Такая погода вроде раздражает, подумала она.

Она поделилась этой мыслью с Эмилией. Та ответила «мм», но Авроре стало ясно, что Эмилия ее не поняла.

— Ну почему он никак не начнется, чтобы уж прошел, и все? — сказала Аврора. — Лучше уж пусть идет дождь, чем ждать и расстраиваться, что он скоро пойдет.

— Я люблю дождь, — ответила Эмилия.

— Я тоже. Немножко. Но… — Она не стала продолжать.

— А что случилось на тренировке?

— Что-то случилось?

— Арне накричал на тебя, потому что ты не сдвинулась на фланг.

— Я просто немножко запоздала.

— Нет. Ты стояла и таращилась на трибуну. Арне говорит, что в гандболе главное — это защита. А движение по флангам — главное в защите. А это означает, что главное в гандболе — движение по флангам.

«Арне вообще говорит много ерунды», — подумала Аврора, но не произнесла этого вслух, зная, что Эмилия этого тоже не поймет.

Аврора потеряла концентрацию, потому что была уверена, что увидела его на трибуне. Его было несложно заметить: кроме него, в спортзале сидела только мальчишеская команда, нетерпеливо ожидавшая своей тренировки после девчонок. Но это был он, она почти уверена в этом. Мужчина, который приходил в их сад и спрашивал папу. Тот, что хотел, чтобы Аврора послушала группу, название которой она забыла. Тот, что хотел воды.

И она застыла, им забили гол, и тренер Арне остановил игру и рявкнул на нее. И ей стало неприятно, как обычно. Она пыталась сопротивляться, она ненавидела расстраиваться из-за таких пустяков, но ничего не помогало. Глаза просто наполнились слезами, она смахнула их повязкой на запястье, одновременно проведя рукой по лбу, чтобы сделать вид, что утирает пот. А когда Арне закончил орать и она посмотрела на трибуну, его уже не было. Совсем как в прошлый раз. Только на этот раз все случилось так быстро, что она начала сомневаться, действительно ли она его видела, или это ей просто привиделось.

— О нет, — простонала Эмилия, прочитав расписание автобуса на остановке. — Сто сорок девятый придет только через двадцать минут. Мама приготовила нам на ужин пиццу. К нашему приходу она станет ледяной!

— Как глупо, — откликнулась Аврора, продолжая читать.

Ей не особо нравилась пицца, да и ночевки у подружек тоже. Но так в наше время делают все. Все ночуют друг у друга, как будто в танце, где обмениваются партнерами. Либо участвуй, либо никто не будет с тобой общаться. А Аврора не хотела, чтобы с ней никто не общался. Во всяком случае, не очень хотела.

— Слушай, — сказала она, глядя на часы. — Здесь написано, что сто тридцать первый придет через минуту, а я вспомнила, что забыла дома зубную щетку. Сто тридцать первый идет мимо моего дома, и если я сяду на него, то потом доеду до тебя на велике.

По лицу Эмилии было видно, что эта идея ей не очень по душе. Ей не хотелось стоять здесь в темноте и ждать дождя, который все не начинается, и не хотелось одной ехать домой в автобусе. И она начинала подозревать, что, когда Аврора доберется до дома, у нее найдется отговорка, чтобы отказаться от ночевки у Эмилии.

— Ну ладно, — сказала Эмилия с кислым выражением лица, пиная спортивную сумку. — Но учти, пицца тебя ждать не будет.

Аврора увидела, как по дороге в низине поворачивает автобус. 131-й.

— К тому же ты можешь почистить зубы моей щеткой, — предложила Эмилия. — Мы же все-таки подруги.

«Мы не подруги, — подумала Аврора. — Ты — Эмилия, которая дружит со всеми девчонками в классе, Эмилия, которая правильно одевается, девочка с самым популярным именем в Норвегии. Ты никогда ни с кем не поссоришься, ведь ты такая хорошая и никогда никого не критикуешь, во всяком случае в глаза. А я — Аврора, которая делает то, что должна, но не более, чтобы общаться с вами, потому что я не могу быть совсем одна. И вы считаете меня странноватой, но довольно умной и самоуверенной и поэтому не решаетесь меня шпынять».

— Я буду у тебя дома раньше тебя, — сказала Аврора. — Обещаю.

Харри сидел на скромной трибуне, подперев голову руками, и смотрел на арену.

В воздухе пахло дождем, он мог разразиться каждую секунду, а на стадионе «Валле Ховин» не было крыши.

На маленьком страшненьком стадионе больше никого не было. Харри знал, что будет здесь один: концерты проводились не часто, а до конькобежного сезона еще очень далеко. Тогда здесь зальют каток, и любой сможет прийти потренироваться. Именно здесь он сидел и наблюдал за тем, как Олег делает первые неуверенные шаги на коньках, а потом медленно, но верно становится многообещающим конькобежцем в своей возрастной группе. Он надеялся, что скоро снова будет наблюдать здесь за Олегом. Тайно засекать время прохождения им круга. Фиксировать прогресс и отставание. Подбадривать его, когда дело не ладится, врать ему про плохие погодные условия и тупые коньки и спокойно радоваться его успехам, не позволяя внутреннему ликованию прорваться наружу. Он станет амортизатором, который будет сглаживать эмоции от взлетов и падений, Олегу это нужно, иначе он позволит собственным чувствам полностью завладеть собой. Харри не так много знал о коньках, но вот об этом ему кое-что было известно. Контроль над сильным возбуждением, как говорит Столе. Способность самому себя утешить. Это одно из умений, имеющих огромное значение для развития ребенка, но не у всех оно развивается одинаково хорошо. Например, Столе считал, что Харри недостает способности контролировать свое возбуждение. Что ему недостает среднестатистической способности убегать от плохого, забывать, концентрироваться на чем-нибудь приятном, легком. И что Харри употребляет алкоголь, чтобы тот делал за него эту работу. Отец Олега тоже был алкоголиком, пропивавшим, по словам Ракели, свою жизнь и семейное состояние где-то в Москве. Может, это была одна из причин, по которой Харри испытывал такую потребность заботиться о мальчике: им обоим недоставало способности контролировать свое возбуждение.