Крылья страха - Анна Данилова

Ей было неловко от собственной непоследовательности, но она, поджидая Ломова, успокаивала себя мыслью, что ей простительны такого рода выходки уже хотя бы потому, что ей просто-напросто на хватает опыта в общении с мужчинами, да еще такими, как Павел Андреевич, который старше ее почти на сорок лет.

Он позвонил, она открыла ему и была приятно удивлена, когда он вручил ей букет желто-белых, крепко пахнущих осенью и дымом хризантем. За цветами она увидела улыбающееся, раскрасневшееся то ли от волнения, то ли от радости лицо Павла Андреевича.

– Ну здравствуй… – он обнял ее и прижал к себе. Она вскрикнула от боли – он сильно надавил ей на плечо.

– Ох, извини… Забыл… Вернее, не забыл, а ЗАБЫЛСЯ… Смотри, что у меня для тебя есть… – с этими словами он достал из кармана коричневый флакончик с яркой этикеткой. – Это хорошая мазь… Сейчас я тебя перевяжу, и мы с тобой поговорим…

– А может, не надо?

– Что «не надо»?

– Говорить… Вы это сказали так, словно собираетесь меня отчитывать… – Юля разговаривала с ним тоном маленькой девочки.

– Упаси боже… Ничего подобного. Просто мне бы хотелось, чтобы наши отношения как-то определились и ты больше не позволяла себе подобных вольностей… Ты очень огорчила меня, но, как видишь, я тебя простил… Я бы хотел, ласточка, жениться на тебе… Но моя жена должна быть предельно дисциплинированна… Прими у меня этот пакет…

Она только сейчас заметила, что в ногах у него поблескивает позолотой большой полиэтиленовый пакет.

– А что там?

– Хорошее вино, закуска из «Клеста»… Как видишь, я приготовился к встрече с тобой основательно… Кроме того, я собираюсь сделать тебе сегодня сюрприз… Но давай все по очереди…

* * *

Намыливаться с забинтованным плечом было довольно сложно, и Павел Андреевич посоветовал ей наложить на повязку целлофановый пакет и стянуть все это прорезиненной сеткой, какой пользуются обычно хирурги.

– Так тебе в рану не натечет вода, и ты сможешь спокойно помыться…

Он с удовольствием поглаживал ее тело мягкой губкой, то и дело целуя его… Он был в домашней теплой рубашке с закатанными рукавами и темных брюках. Юля представила себе, что она замужем за этим человеком и что он вот так каждый день моет ее в ванне, как маленькую девочку, как дочку… Ей нравилось, что о ней заботятся. Она знала, что жизнь с молодым мужем принесет ей только разочарования, поскольку она всегда будет ревновать его к другим женщинам. С мужем, который будет значительно старше ее, в этом плане будет легче. Жизнь ее станет спокойной и размеренной. Они будут путешествовать, жить в свое удовольствие, ей не придется поздним вечером присутствовать при вскрытии могил… У нее появятся деньги, и она сможет чаще ездить в Москву к маме, сможет делать ей дорогие подарки, купить себе новую машину, наконец…

И вдруг она услышала:

– Я решил сделать тебе свадебный подарок. – Ломов вытер мокрую, в мыльной пене руку о полотенце и достал из кармана брюк ключи. – Это тебе…

– Что это? – у нее в груди произошло какое-то движение, там стало горячо от предчувствия небывалого счастья.

– Это ключи от машины. Не той, конечно, что стоит под твоими окнами, эта уже старая, ей около полутора лет. Я решил подарить тебе новенький «мерс»… А то моя малышка разъезжает на «Форде», который давно пора сдавать в металлолом…

Юля взяла из его рук ключи и позвенела ими, находясь в какой-то прострации… Все происходящее с нею напоминало ей волшебный, почти детский сон.

– Ты счастлива?

– Конечно…

Он помог ей выйти из ванны, закутал в большую махровую простыню и, подхватив на руки, принес в спальню на кровать. Опустился перед ней на колени и принялся вытирать ее тело, после чего осторожно снял старую повязку, обработал рану, которая заметно уменьшилась в размере, перекисью, затем приложил к розоватому отверстию марлевую подушечку с белой густой мазью и крепко забинтовал плечо.

– Ну вот, теперь ты у меня, как новенькая… Одевайся, сейчас поужинаем…

– Одеваться? Это как, совсем? Или можно остаться в пижаме?

– Как хочешь, но потеплее, потому что после ужина я отвезу тебя смотреть машину…

– Может, завтра… – робко предложила она, чувствуя, как ее тянет в сон.

– Нет, сегодня, я хочу, чтобы ты не забыла этот день…

Он ушел на кухню, и Юля, которая сушила голову феном, изредка слышала доносившееся до нее характерное позвякивание посуды, а потом в спальню проник аромат жареного мяса… Павел Андреевич разогревал, наверно, принесенную горячую закуску. Разве Крымов стал бы так беспокоиться? Уложил бы ее на постель, сделал с ней все, что хотел, и в лучшем случае принес бы ей после этого стакан минералки…

– Ласточка, все готово… – позвал Ломов ее спустя какое-то время.

И Юля, накинув на пижаму длинный розовый балахон, едва переставляя уставшие ноги, пришла на кухню, где увидела накрытый стол. Павел Андреевич хозяйничал на кухне так, словно жил здесь и был своим человеком. Он налил Юле вина.

– Выпей, чтобы у тебя была хорошая кровь…

– Вот и Надя мне говорила, чтобы я побольше пила красного вина, ела свежую вишню и гранаты, словом, все красное…

– Она умница, твоя Надя… Как там ваши дела? Все ищете убийц? Как дети, честное слово… Не боитесь, что денежки придется отдавать назад?

– Боимся. Это вы верно заметили, – говорила Юля уже с набитым ртом, уплетая вкусное жаркое в горшочке и запивая его вином. – А что поделать, должен же кто-нибудь работать…

– Я бы на твоем месте искал твоего потенциального убийцу… И вообще, я буду не я, если не вытащу тебя из этого дурацкого агентства… И ты, если уважаешь мои чувства, сделаешь так, как я тебе сказал… Или ты там из-за Крымова?

Юля густо покраснела.

– С какой стати?..

* * *

После выпитого вина она заметно повеселела и усталость ее как будто прошла. Но скорее всего к ней пришло так называемое «второе дыхание»… Она знала, что Ломов не успокоится, пока не покажет ей ее новую машину и наверняка постарается использовать эту неординарную обстановку, чтобы заняться любовью. И поэтому, отъехав в его машине на приличное расстояние от дома, Юля не удивилась, когда он предложил ей завязать глаза черным платком.

– Завяжите сами, – сказала она, закрывая глаза. – А то у меня… плечо…

Она сидела рядом с ним на переднем сиденье и старалась представить себе, что ее ожидает этой ночью. Куда он повезет ее с завязанными глазами? И какую машину она увидит, едва он снимет с ее глаз черный платок?

По дороге он расспрашивал ее о том, как прошел день, говорил ей, что она не должна подвергать себя такому риску… Она рассказала ему про притон Соболева, про Валю Кротову…

– Неужели ее родители ничего не замечали? Ведь если девочка вела активную половую жизнь, то на ее теле должны были оставаться какие-то отметины… А она хотя бы красивая?