Угол падения - Наталья Андреева

— Я полюбила Валерия. Знаю, что его все ненавидели. Только никто не понимал, отчего он такой.

— А вы поняли?

— Да, когда Валера мне рассказал, как он живет. Работа для него — отдых, он там чувствовал себя главным.

— Не получилось стать главой семьи, значит, стал палкой-погонялкой для тех, кому завидовал. Неужели это была обычная зависть?

— У него была очень ранимая душа. И поэтому он все делал наоборот. Хотел одно, а делал совершенно противоположное. Это привычка, вбитая дома привычка- Если все время давить в себе человека, то рано или поздно от него ничего и не останется. Это не Валерий виноват, что перестал к людям нормально относиться.

— Как же Валерий Валентинович решился вступить |с вами в такие близкие отношения?

— Должна же у человека быть хоть какая-нибудь отдушина? Случайно все получилось: сидели вместе вечерами, разговаривали. Я ему как-то про Пашу рассказала, он разоткровенничался и рассказал про жену.

— Вызвали друг у друга чувство сострадания? Не думал, что из этого иногда получается любовь.

— А вы много видели любви, чтобы знать, из чего она получается? Жизнь прожили, все поняли, все проверили?

— Сдаюсь. Я не психолог, а обычный мент. Только не понимаю, зачем вы меня вызвали? Я что, новая жертва? Только у меня с женой все в порядке, я объект неподходящий.

Эльза залилась краской, прижала к животу подушку.

«Черт, я совсем забыл, что она беременна. Как жестоко получилось. Нехорошо», — поморщился Алексей от досады за свою неловкость.

— Простите. Профессия формирует привычку быть жестоким. Говорю резко в надежде, что где-то выползет истина. Обиженный человек хуже себя контролирует. Простите. Какой у вас месяц?

— Третий.

— Сделать аборт еще не поздно. Сейчас наша медицина на высоте.

— Я не буду делать аборт.

— А на что жить и где?

— Ирина Сергеевна добрая женщина. Думаю, не откажет мне в небольшом декретном отпуске и на работу возьмет потом. Мама у меня пенсионерка. Поможет.

— Стоит ли идти на такие жертвы? Может, встретите еще мужчину, полюбите, выйдите замуж.

— Ас этим что делать? — Она кивнула на свой живот. — У вас, у мужчин, все просто. Неизбежная помеха, которую легко устранить. Конечно, если что, вы себе другое брюхо найдете для вынашивания детеныша. А где баба найдет то здоровье, которое она оставила в том проклятом кабинете?

— Вам нельзя делать аборт? У вас проблемы со здоровьем?

— Нет у меня никаких проблем. Не ваше это дело, зачем и отчего. Просто я знаю, что теперь будет. Наверняка они что-то придумали.

— Кто?

— Какая разница — кто. Я вас прошу, именно вас, не спускайте это дело на тормозах. Не верьте никому, Валерий не убивал Павла.

— Откуда вы знаете? Вы были в той боковой комнате с Ивановым?

— Да. Была.

— Зачем?

— Видите ли, это гнусная история.

— Мне многое приходилось слышать, так что не стесняйтесь, рассказывайте!

— Валера ведь не мог на мне жениться. Он был повязан своей семейной жизнью по рукам и ногам. В квартире не прописан, машина на жену. Накопленные деньги почти целиком ушли на этот дурацкий суперремонт. Перед самым кризисом вложились. Никто же не знал, что так будет. А ребенку нужен отец и желательно отдельное жилье.

— И что же вы придумали?

Эльза опять замялась, подбирая слова.

— Да говорите же, раз начали.

— Валерий предложил своему двоюродному брату на мне жениться. Все равно родственники.

— Что-что? Саше Иванову жениться на вас?

— Он же устроил Александра на работу, помог снять недорогую квартиру у знакомых, опекал. Думаете, мало сейчас желающих на это место?

— Не думаю. Только до сих пор не могу осознать. Это же мошенничество?

— Какое еще мошенничество? Александр просто признавал, что ребенок от него, оформлял брак, а все расходы на содержание Валерий собирался взять на себя.

— Из каких шишей? Насколько я понял из подробностей семейной жизни господина управляющего, его держали на коротком поводке и регулярно очищали карманы.

— Он нашел какой-то способ.

— Очень интересно. Вас не посвятил?

— Нет. Просто сказал, что будет ежемесячно выплачивать определенную сумму.

— Что за сумма?

— Пятьсот долларов в месяц. На первых порах. Потом обещал найти радикальное решение проблемы и освободить Сашу.

— Что же, пятьсот долларов по нынешним временам неплохо для ежемесячного содержания. Наверняка Саша Иванов получает меньше. Откуда же Валерий Валентинович собирался изымать эту сумму?

— Не знаю. Честное слово.

— Ладно, верю. А что сказал его двоюродный брат в ответ на брачное предложение?

— Разве у него был выбор?

— Да, верно. Если выбирать между стабильным источником дохода и свободой личности, то вторым можно и поступиться. И насколько я успел познакомиться с Ивановым-младшим, он от брата многое перенял. Итак, Саша Иванов согласился. Так о чем вы ворковали в той комнатушке в злосчастный вечер, когда началась вся эта дрянь?

— О свадьбе. Мы собирались подать заявление в загс после Рождества. Конечно, ни о каком гулянье и речи не шло, просто скромная церемония и вечер в ресторане.

— Естественно, с обязательным присутствием организатора этой так называемой свадьбы. Да… Итак, вы обсуждали приготовления к свадьбе и?..

— Раздался тот грохот. Ну, шум.

— Когда коммерческий директор слетел со злосчастного балкона?

— Да. Мы, естественно, выбежали. Паша лежал на полу возле стола, а Валерий стоял рядом с ним с ужасным выражением лица.

— Сколько времени прошло с момента, как упало тело и вы с Александром вышли из комнаты?

— В том-то и дело, что нисколько. Там много ступенек в двух пролетах. Даже если бы Валерий был очень спортивным, он все равно не успел бы так быстро сбежать вниз. Понимаете? Он не убивал.

— Да я и без вас понял сегодня, что он не убивал. Иначе бы не лежал сейчас на Пашином месте. Кстати, ваш будущий муж дает совсем другие показания.

— Он мне больше не будущий муж.

— Поэтому убрать брата — прекрасный способ избежать неприятной брачной обязанности? Вы это имеете в виду?

— Вы поняли? Слава богу! Я же говорю, что они все заодно.

— Тогда за каким чертом Валерий Валентинович стащил у меня кассету с записью того злосчастного вечера?

— Какую еще кассету?

— Я получил от Серебряковой кассету, на ней заснята ночь гулянки. Думал, на ней есть что-нибудь интересное для меня. А потом подложил в тумбочку как приманку. На эту приманку попался именно ваш возлюбленный.