Ночь с Каменным гостем - Антон Леонтьев

– Ты… ты убил ее… и других девушек, чтобы… опорочить Венцеслава и… – я задрожала.

– Только для этого, дорогая! – вскричал Кристиан. – Узнать, каких девиц он выбирает, было несложно, я следовал за ним по пятам, одетый, как и он сам, в черный плащ и шляпу и с перстнем – моим перстнем! – на пальце! Я знал, что братца посещают кровавые фантазии, камердинер Венцеслава, мой бывший денщик, регулярно подмешивал ему в еду и питье атропин. Он же сделал так, чтобы профессор Вадуц обратил внимание на странное поведение Венцеслава и по приказу матушки проследил за каретой! Этот алкалоид вызывает провалы в памяти, галлюцинации и обмороки. После очередного убийства, когда Венцеслав, потеряв сознание, лежал в карете, я измазал ему руки и одежду кровью, а на сиденье поставил саквояж с окровавленными хирургическими инструментами и сердцем одной из шлюх. Когда Венцеслав пришел в себя, он решил, что только что совершил убийство! Он сам поверил в собственную вину! И Вадуц поверил, что мой брат – маньяк, когда в последний раз нашел его, одурманенного атропином, в домике жертвы – я сам загодя убил двух шлюх, привез туда Венцеслава и вложил ему в руку скальпель! Уверяю тебя, то, что я делал с несчастными девицами, не доставляло мне ни малейшего удовольствия, но я был обязан проявить максимальную жестокость! Вулк Сердцеед – разве не гениальное изобретение? Вулка должны были бояться и ненавидеть, он должен был стать легендой! Убийцу требовалось разрекламировать, а народ наш боготворит жестокость и в упоении от крови!

Кристиан, заметив, что я плачу, нежно смахнул слезинки с моей щеки и сказал:

– Но все это в прошлом, дорогая моя! Я – король, ты – моя королева, Венцеслав сидит в сумасшедшем доме, где ему самое место, а матушка находится за границей. Народ нас боготворит, а наш сын станет когда-нибудь властителем Герцословакии. Разве это не замечательно?

– Это отвратительно, Кристиан, – прошептала я. – Ты решился на жесточайшие убийства ради короны? Ты обманывал меня…

– Дорогая, если бы ты не проявила вредное беременным женщинам любопытство и не заглянула бы в комнату королевы Флорентины, которая была идеальным тайником для атрибутов Вулка Сердцееда, ты никогда бы ничего не узнала! – сказал Кристиан. – И разве после того, как ты узнала правду, я стал другим, нежели до этого? Я люблю тебя больше всего в жизни и люблю нашего сына или дочку, что появится на свет в ближайшие часы!

Он попытался поцеловать меня, но я ударила его по щеке. Кристиан ошеломленно посмотрел на меня, словно не понимая, отчего я злюсь на него. Впрочем, вероятнее всего, он и в самом деле не понимал причин моего гнева.

– Кристиан, я не желаю… я не смогу…

Он поцеловал меня, и я ощутила сладость его губ. Как я была слаба! И как я его любила! Он только что признался мне в том, что хладнокровно убил девиц легкого поведения, да как убил – вырвав у них сердца! – а я пыталась уверить себя, что хочу покинуть его. Напрасно…

– Дорогая, я понимаю, что тебе понадобится время, дабы освоиться с правдой, – лукаво заметил Кристиан. – Но ты обо всем забудешь, ведь у молодой матери нет возможности ломать голову над вопросами морали! Мы, монархи, должны думать о благе страны! Через месяц-другой ты и думать забудешь об этих нелепых происшествиях в Ист-Энде. Не забывай, ты – королева Герцословакии!

Скрипнула дверь, послышался вежливый кашель, и из-за занавески появился смущенный лейб-медик.

– Ваше величество, вынужден настаивать на том, чтобы вы покинули будуар! – сказал он.

Кристиан, поцеловав меня в лоб на прощание, вышел. Доктор раскрыл саквояж и достал шприц.

– Я сделаю вам укол, ваше величество, он расслабит мускулатуру и успокоит нервы. Вам не о чем беспокоиться!

Ночь, когда появился на свет мой сын, была бесконечной. От инъекции я впала в дрему, которая завершилась, когда под утро начали отходить воды. Доктор снова ввел мне в вену прозрачный раствор, и я потеряла сознание.

В себя я пришла оттого, что кто-то положил мне на голову мокрое полотенце. Тонкая пленка пота покрывало мое лицо, жажда терзала меня. Я попыталась приподнять голову, но даже этого не смогла сделать. Сновали служанки с тазами, полными мыльной воды и окровавленных простыней, я поняла, что все позади.

– Где мой малыш… – прошептала я. – Я хочу увидеть его!

Я заметила, как все переглянулись и оборвали разговор. Совсем некстати я вспомнила о проклятии рода Валуйских – первый сын всегда умирает до достижения двадцати пяти лет. Но с моим ребенком, если Господь подарил мне сына, этого не случится!

– Я хочу его видеть, почему вы утаивает его от меня? – шептала я.

Возникло бородатое лицо лейб-медика. Он серьезным тоном заметил:

– Ваше величество, поздравляю вас с рождением сына! Он появился на свет в три четверти пятого утра восьмого сентября 1925 года!

Я в изнеможении закрыла глаза и внезапно вспомнила о признании Кристиана. Что же мне делать?

– Однако… – понизил голос лейб-медик. – В силу стечения неблагоприятных обстоятельств, ваше величество… Ваш сын…

– Что вы утаиваете от меня! – закричала я, но мой крик больше походил на сиплый шепот.

– Пуповина обвила его шею, и когда он появился на свет, было слишком поздно, – сказал, отводя глаза, доктор. – Мои соболезнования, ваше величество, ваш сын скончался двадцать пять минут назад у меня на руках!

– Нет! – заклокотало у меня в горле. – Нет! Отдайте мне его! Вы украли моего сына!

Лейб-медик вонзил мне в руку шприц и ласково сказал:

– Вам требуется отдых, ваше величество. Вы должны спать и набираться сил.

Двери спальни распахнулись, возникла перепуганная служанка, которая заголосила:

– Господин доктор, беда! Один из гвардейцев напал на короля Кристиана! Он выстрелил в него, и король…

Она зарыдала. Доктор воскликнул:

– Глупая гусыня, ты что, не могла держать язык за зубами? Прочь!

– Но король умер! – залепетала служанка, и я провалилась в сон, хотя предпочла бы умереть.

…Я присутствовала на погребении Кристиана и нашего сыночка, нареченного Константином. Их похоронили вместе, в кафедральном соборе, где полтора года назад я стала женой Кристиана. Мне не позволили взглянуть на них и попрощаться ни с одним, ни с другим.

Кристиана в ту ночь застрелил мятежный гвардеец, направив ему в грудь винтовку и спустив курок три раза. Убийцу растерзали его же сослуживцы на месте, в комнатке гвардейца обнаружили революционную литературу и записи, свидетельствующие о том, что он давно замышлял убийство короля. Регентский Совет распространил официальную версию гибели Кристиана, он якобы погиб в результате несчастного случая на охоте. Народ не хотели тревожить вестью о том, что предатели имеются среди преданных гвардейцев.

Я механически соблюдала ритуалы траура, предписанные дворцовым этикетом. Матушка и Николя были подле меня, но даже им я не могла доверить страшную тайну Кристиана! Новым королем стал один из представителей побочной линии Любомировичей, но сие более не занимало меня. Я проводила почти все время у себя в апартаментах, а ночами молилась около могил Кристиана и Константина.