Ночь с Каменным гостем - Антон Леонтьев

– Господин профессор, Регентский Совет выражает вам благодарность за оказанные королевству услуги, – произнес премьер-министр.

Лейб-медик слабо улыбнулся и ответил:

– Ваше высокопревосходительство, на моем месте каждый поступил бы именно так!

В большом зале без окон, стены которого украшали старинные фрески, а потолок – лепнина, много столетий назад проходили процессы святейшей инквизиции, всегда заканчивавшиеся одним и тем же: признанием обвиняемого виновным в сговоре с дьяволом. Лейб-медику на мгновение почудилось, что дюжина господ, которые в креслах с высокими резными спинками восседали вокруг стола, накрытого зеленым сукном, облачены не в элегантные фраки с разноцветными лентами и драгоценными орденами – знаками признания их несомненных заслуг перед Герцословакией, – а в алые кардинальские шелка. Да и кто он сам: герой, которого они намерены вознаградить, или грешник, продавший душу нечистому?

– Ваше скромность лишний раз подтверждает правильность нашего решения, – сказал премьер-министр и протянул профессору черную кожаную папку с золотым драконом. – Вы покинете пределы страны в течение семидесяти двух часов, вас ожидает место директора медицинского общества в Филадельфии, – произнес премьер. – Ваши рекомендации отменны, а репутация безупречна! В Филадельфии вас ждут! Конечно же, вам предоставят особняк и прислугу, а также два автомобиля в ваше безраздельное пользование. Оклад составляет…

– Уверен, ваше высокопревосходительство, что он не меньше того, что я получал на службе в Экаресте, – прервал его лейб-медик.

Он знал – члены Регентского Совета предлагают ему место в Америке, чтобы он находился как можно дальше от их страны. И от их совместной тайны.

– Помимо этого, господин профессор, – перехватил эстафету министр финансов, – вам будет выплачена компенсация в размере пятисот тысяч форинтов золотом по прибытии в Филадельфию. Ваша семья, вне всяких сомнений, последует за вами. Ежегодно вы будете получать пенсию в размере пятидесяти тысяч форинтов золотом, которая после вашей кончины будет выплачиваться вашим наследникам в течение десяти лет.

Лейб-медик знал: они купили его. Как сатана играл на человеческих страстях, так и они сыграли на его тщеславии и сребролюбии.

– В обмен на это, господин профессор, вы подпишете бумагу о неразглашении всего, что вам стало известно за время вашей работы на посту лейб-медика покойного короля Кристиана, – произнес премьер, и профессор уловил в его голосе угрозу. – В случае нарушения условий нашего договора, господин профессор, вы не только лишаетесь всех выплат и места в медицинском обществе Филадельфии, но и рискуете своей жизнью.

– Как и жизнью ваших родных, господин профессор, – добавил военный министр, и профессор вздрогнул. Он унесет тайну с собой в могилу!

– Уверен, что до этого не дойдет, – сказал премьер-министр. – Итак, вы покинете Герцословакию, специальный поезд доставит вас в Гавр, откуда вы отплывете в Британию, где сядете на пароход до Нью-Йорка. Но до этого вы поможете нам решить еще одну проблему, господин профессор…

Министры переглянулись, лейб-медик затаил дыхание. В ту ночь, когда королева Зинаида разрешалась от беремени, он подслушал разговор их величеств. Лейб-медик получил от премьер-министра приказ докладывать обо всех, даже самых пустяковых, разговорах короля и королевы. Когда король Кристиан ворвался в будуар своей супруги, а та потребовала от всех удалиться, профессор, проследив, чтобы прислуга покинула спальню, спрятался за занавеской, что скрывала дверь.

Тайна, которую он узнал, была ужасна. Король Кристиан признался в том, что именно он, а не его брат Венцеслав совершал убийства, приписываемые Вулку Сердцееду. Лейб-медик немедленно оповестил об этом премьер-министра.

Приказ того был прост: сделать так, чтобы во время родов королева находилась без сознания, и после появления на свет ребенка унести его, объявив, что младенец скончался. К лейб-медику приставили немую безграмотную повитуху, и когда на свет появился юный принц, профессор положил его в корзинку, которую унесла с собой акушерка.

Лейб-медик сообщил королеве, что ее сын умер, а потом разнеслась весть о гибели короля. Профессор никогда не говорил об этом с премьер-министром, но он знал: чтобы защитить Герцословакию от грандиозного скандала, который бы погреб под собой монархию, Регентский Совет принял решение убить Кристиана. Кровавый убийца не мог занимать трон. И его сын – сын убийцы – тоже не имел права претендовать на корону. Короля хладнокровно застрелил один из верных исполнителей воли Регентского Совета, а вину за убийство свалили на гвардейца-революционера.

– Речь пойдет о ребенке, – промолвил премьер-министр. – Он должен разделить судьбу отца. Королева, я уверен, более не захочет оставаться в Герцословакии, и мы не будем препятствовать ее естественному желанию покинуть нашу страну.

– Быть может, ее величеству стоило умереть от родовой горячки или ее запоздалых последствий? – спросил кто-то из министров.

Премьер погладил бороду и сказал:

– Не думаю, что королева для нас опасна. Она первая заинтересована в том, чтобы правда не вскрылась. Но если понадобится, ее величество тоже скончается…

Профессор содрогнулся и подумал с радостью, что ему повезло: эти старики ради государственного резона готовы в количестве убийств перещеголять самого Сердцееда и могли бы отправить на тот свет и его. Но вместо этого они купили его молчание. Ему несказанно повезло!

– Ребенок должен скончаться, – повторил премьер. – Официально принц Константин уже мертв, а в реальности… И этим займетесь вы, профессор…

– Но почему я! – вскричал лейб-медик. – Не может ли это сделать повитуха или кто-то другой?

Двенадцать пар глаз уставились на него. Профессор быстро согласился:

– Господа, я готов выслушать ваше предложение.

Он знал: заставляя совершить убийство, они делают его своим сообщником и получают твердую гарантию того, что его уста никогда не разомкнутся, дабы выдать тайну Вулка Сердцееда.

– По прибытии в Нью-Йорк вы получите чек на миллион форинтов, – сказал министр финансов. – Это будет плата за смерть наследника. А теперь подпишите!