Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

О чем она думает! У нее же есть микрофон. Одно нажа­тие, и ее услышит огромная аудитория.

Пэрис легко могла дотянуться до нужной клавиши, но передумала. Невозможно вот так просто заявить в прямом эфире, что управление полиции Остина село в лужу. А если этот звонок – просто жестокий розыгрыш? А если она зря напугает людей?

Пусть этот тип продолжает говорить, а она тем временем придумает, как поступить.

– Помимо всего прочего, вы еще и лгун, Валентино. Вы не соблюли указанного вами же срока.

– Это правда. Я бесчестен.

– Вы убили Джейни до того, как у меня появился шанс спасти ее.

– Несправедливо, верно? Но я никогда не говорил, что буду честным, Пэрис.

– Тогда зачем вы мне позвонили? Если вы все равно со­бирались ее убить, зачем вся эта история с телефонными звонками?

– Я хотел изуродовать твой мир. И у меня получилось, не так ли? Ты чувствуешь себя ужасно, потому что не смог­ла спасти жизнь этой потаскухи.

Пэрис не попалась на эту удочку. Это она уже проходи­ла, и Джейни была уже мертва. Пэрис могла принести пользу обществу только в том случае, если ей удастся уз­нать, кто этот сукин сын на самом деле, и увидеть его на скамье подсудимых. Если спорить с ним, то она ничего не добьется.

Она могла бы позвонить Дину по сотовому, но телефон остался в сумочке в ее кабинете. Может быть, создать какую-нибудь техническую проблему, чтобы в студию прибежал Стэн? Скоро песня Мелиссы Манчестер закон­чится. Она последняя в программе. Тишина в эфире заста­вит Стэна заволноваться, и он придет.

Пока Пэрис искала выход из сложившегося положения, Валентино не умолкал:

– Джейни должна была умереть, потому что, видишь ли, она мне изменила. Она была, бессердечной сукой. Я на­слаждался, глядя, как она медленно умирает. Я мог бы ска­зать наверняка, когда она поняла, что ей от меня не уйти. Она поняла, что не выживет.

– Для вас это было сногсшибательным приключением.

– Совершенно верно. Хотя я бы скорее назвал его душе­щипательным. Особенно когда она смотрела на меня, взглядом умоляя оставить ей жизнь.

Это заявление заставило Пэрис забыть о ее намерении не поддаваться на его провокации.

– Ты просто сумасшедший ублюдок.

– Ты думаешь, я болен? – любезно поинтересовался он. – Я нахожу это странным, Пэрис. Я мучил и убил Джейни, но ты мучила и убила своего жениха, разве не так? Разве не мучительно было для него узнать, что ты измени­ла ему с его лучшим другом? Себя ты тоже считаешь боль­ной?

– Это не я направила машину Джека на опору моста, он это сделал сам. Авария произошла по его вине. Он сам вы­брал свою судьбу.

– Это бессердечная логика, – укорил ее Валентино го­лосом приходского священника. – Я не вижу разницы между твоим грехом и моим. Твой жених мучился дольше и умирал медленнее, вот и вся разница. Значит, ты куда бо­лее жестока, чем я. Вот почему ты должна быть наказана. Разве я могу допустить, чтобы тебе все сошло с рук, чтобы ты стала жить с Мэллоем и была счастлива? Нет, я не могу, – произнес Валентино нараспев. – Вы никогда не будете вместе, потому что ты, Пэрис, скоро умрешь. А именно се­годня, сейчас. – Линия отключилась. Пэрис мгновенно потянулась к кнопке экстренной связи. Но и эта линия молчала. Тишина. Ничего, ни шороха, ни шуршания. Пэ­рис проверила все остальные линии, но связи не было.

Она осознала произошедшее, и ей стало страшно. Либо Валентино сумел повредить сложное телефонное оборудо­вание извне, либо – и именно этого боялась Пэрис – он сумел проникнуть в здание.

Она вскочила с кресла, бросилась к двери, распахнула ее и крикнула в темный коридор:

– Стэн!

В эфире заканчивалась песня Уэбберов. Пэрис бегом вернулась к панели управления и схватила свой микрофон.

– Слушайте меня, говорит Пэрис Гибсон. – Ее голос прозвучал слишком высоко, слишком тонко, совсем не по­хоже на ее обычное контральто. – Зто не…

Звонок тревоги прервал ее.

Она повернула голову на звук. Звенел сканер, записы­вавший все, что выходило в эфир. Он срабатывал только в случае перерыва передачи.

Пэрис охватил ужас. Она несколько раз нажала на кноп­ку своего микрофона, но ничего не работало.

Она снова метнулась к двери.

– Стэн!

Эхо ее крика преследовало ее, пока она бежала к своему кабинету. Сумочки на столе не было. Она валялась на полу, ее содержимое рассыпалось. Дрожащими пальцами Пэрис перебирала косметику, носовые платки, мелочь, на­деясь найти сотовый. Но она уже знала, что его там не ока­жется.

Телефона не было.

Пропали и ее ключи.

Пэрис отчаянно рылась в сваленной на ее столе почте, упала на колени, заглянула под стол, но она знала, что ключи и телефон забрал тот же самый человек, который оборвал телефонный кабель и отключил передатчик. Она оказалась отрезанной от всего мира тем самым ненормаль­ным, который уже убил Джейни и обещал убить ее саму.

Валентино.

Она так громко дышала, что ничего больше не слышала. Пэрис затаила дыхание, чтобы прислушаться. Она осто­рожно подошла к открытой двери своего кабинета и засты­ла на пороге. Коридор был темным, как всегда. Но теперь привычная темнота на давала ей ощущения безопасности и комфорта. Она стала зловещей, возможно, потому, что в здании было тихо, как в могиле.

Где же Стэн? Неужели он не заметил, что прервалось ве­щание? Если он заглянул в студию и не нашел там Пэрис, то почему он не стал ее искать?

Но ее мозг еще не успел сформулировать вопрос, когда ответ возник сам собой. Стэн не мог прийти и проверить, что с ней случилось.

Валентино что-то сделал с ним, возможно, еще до того, как позвонил ей. Он мог провести в здании достаточно времени, и Пэрис ничего не слышала из-за звуконепрони­цаемой двери в студии.

Но как Валентино прошел мимо Григса и Карсона? Каким образом он открыл дверь в здание? Может быть, Валентино убедил Стэна открыть ему дверь? Но как ему это удалось?

На эти вопросы ответа пока не было.

Пэрис захотелось захлопнуть дверь своего кабинета, за­переться и ждать, пока придет помощь. Слушатели ее про­граммы и так уже задаются вопросом, почему прервали ве­щание. Может быть, и Дин уже об этом знает, и сержант Кертис. Кто-нибудь скоро примчится ей на выручку.

А пока она не может прятаться. Григс и Карсон могут быть ранены. И Стэн тоже.

Она осторожно вышла в коридор. Пэрис тихо двинулась вдоль стены, прижимаясь к ней спиной. Надо было по­пасть в вестибюль. У нее было одно преимущество по срав­нению с Валентино. Она хорошо знала здание и привыкла двигаться в полутьме.

Ступая быстро, но осторожно и бесшумно, насколько это было возможно, Пэрис добралась до выхода. К каждому перекрестку коридоров она приближалась с опаской, страшась того, что могло ждать ее за углом. Но, сделав пос­ледний поворот, она увидела, что вестибюль пуст и ярко освещен. Она подбежала к двери, намереваясь биться о стекло, чтобы привлечь внимание полицейских.