Метка смерти - Андреас Грубер

– Без первой жертвы у полиции не будет сильной мотивации продолжать расследование и копать глубже. Чем брутальнее, тем больше шумихи в СМИ.

Магдалена протянула руки и коснулась ладоней своих детей, по щеке у нее скатилась слеза.

– Всего несколько месяцев назад я узнала, что вы живы и что у вас все хорошо. А теперь вы снова хотите поставить все это на карту?

Грит взяла ее за руку.

– Полиция ничего не узнает о нашем существовании и о том, что мы как-то связаны друг с другом.

– Именно. – Магдалена убрала руку и вытерла слезы. – Поэтому я добровольно сдамся и сообщу полиции о предстоящих убийствах.

– Зачем? – вырвалось у Грит.

– Чтобы защитить вас. Я возьму всю вину на себя.

– И ты правда веришь, что полиция тебя послушает? – пренебрежительно воскликнула Грит.

– Попробовать стоит.

– Чушь собачья! – воскликнула Грит. – Да что могут сделать эти флегматики из уголовной полиции?

– Не они, – задумчиво произнес Томас. – Мы обратимся сразу в БКА, и в немецкое! Я там учился. И знаю, как они думают и работают. Тогда у меня был наставник, который научил нас парочке интересных психологических приемов. Он – то, что нужно, для такого расследования.

– Ах, как здорово. И кто же это? Чак Норрис? – цинично подколола Грит.

Вместо ответа, Томас достал портмоне, вытащил из него помятую пожелтевшую визитку, тщательно вытер с нее рукавом свои отпечатки пальцев и пододвинул по столу к Магдалене.

Комиссар уголовной полиции Мартен С. Снейдер, – стояло на ней. – Криминалист и судебный психолог, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден.

– Ты можешь доверять только этому человеку, – внушал ей Томас. – Я готов руку дать на отсечение, что он не позволит себя подкупить и ничего скрыть.

– О господи, все это становится слишком сложным. – Грит удрученно опустила руки.

– По крайней мере, сложнее, чем просто убить всех этих людей, – заметила Магдалена. – Но я знаю того, кто может помочь вам с планированием. Он математический гений. Мой брат Зено.

– Мама, он слепой! – воскликнула Грит.

– Для того, чтобы быть умным, не нужно видеть, – возразила Магдалена. – Он в состоянии просчитать на столько ходов вперед, о которых остальные даже не думают. – Она уверенно кивнула. – Он живет в Праге и наверняка вам поможет.

Грит все еще смотрела на нее с сомнением.

– Со знаниями Томаса об этом Снейдере, – как тот мыслит и действует, – и гениальностью Зено вы сможете разработать эффективный план, – попыталась убедить их Магдалена. Может, таким способом ей удастся спасти жизнь хотя бы кому-то из этих людей – и защитить своих детей. – Но в реализации ни Зено, ни я не сможем вам помочь. Вы справитесь вдвоем?

Тут на лестничной клетке раздались шаги. Магдалена подняла глаза. Насколько она знала, в этом ветхом старом доме жило мало людей.

Они затаили дыхание, когда шаги приблизились.

Грит и Томас переглянулись.

Шаги остановились перед входной дверью.

– Вы еще кого-то ждете? – спросила Магдалена.

В дверь позвонили, и Магдалена вздрогнула. Нас кто-то выследил? Все закончилось, не успев начаться?

Грит поднялась, прошла в прихожую и открыла дверь. Магдалена слышала только приглушенное бормотание, затем Грит вернулась в гостиную. За ней проследовал мужчина с золотисто-рыжеватыми волосами, примерно того же возраста, что и Грит, – и остановился в дверном проеме.

Магдалена изучала мужчину, которого никогда до этого не видела. У него было угловатое лицо, рыжеватая борода, а вокруг шеи обмотан серый шарф.

– Проходи, садись, – сказал Томас, поднялся и крепко пожал мужчине руку. Незнакомец сел.

– Мы только что изменили наш план, – объяснила ему Грит. – Все усложняется. Но вместе мы, возможно, справимся.

– Bon^[36], – сказал мужчина грубоватым голосом. – Можно? – спросил он затем с французским акцентом и вытащил из кожаной куртки портсигар.

Томас кивнул, мужчина включил электронную сигарету и выпустил в потолок облако дыма.

Магдалена невольно застыла, ее сердце бешено колотилось. Кто этот мужчина?

– Тебе не нужно бояться, – объяснил ей Томас. – Он на нашей стороне. Это Сезар Дюран. Он живет во французской части Швейцарии, но для расследований специально переехал в Берн. Он работает внештатным журналистом, преподает в школах мигрантам-сиротам и говорит на четырех иностранных языках.

– That’s correct, c’est vrai, è vero, eso es correcto, – с улыбкой подтвердил мужчина. – Раньше у меня были контакты с радикальными анархистами, но в последние годы я немного успокоился.

– И он вырос в женевском детском доме, – добавил Томас. – Мама, Сезар – это третий ребенок, которого ты спасла в ту ночь.