Метка смерти - Андреас Грубер

Ей нужно было с кем-то поговорить. Со своей сестрой. И чтобы им никто не мешал.

Поезд остановился в Гёттингене, потом в Касселе – на станциях почти никто не зашел и не вышел, – и они снова тронулись в путь. Сабина взглянула на Марка, который безмятежно спал в наушниках, а затем покинула свое место.

В конце поезда находился вагон-ресторан. Дверь была заперта, на табличке было написано «Не работает». Внутри было темно. Только иногда через окна проникал свет фонарей, мимо которых они проезжали, и освещал пустые столы, стулья и стойку.

Сабина вытащила отмычку из набора и вставила ее в дверной замок. Через несколько секунд тот был вскрыт. Она вошла в вагон-ресторан, закрыла за собой дверь и села на барный стул у стойки. Тишина и темнота действовали на нее успокаивающе. Были слышны только стук колес по рельсам и дребезжание ящика с минеральной водой, который стоял на кухонной стойке.

Сабина уставилась на свой телефон. В конце концов отправила своей сестре эсэмэс.

«Ты не спишь?»

Через две минуты пришел ответ.

«Ты с ума сошла? Сейчас четыре утра. Что случилось? Тебя ранили?»

Сабина улыбнулась – в первый раз за долгое время – и почувствовала, что разговор с Моникой пойдет ей на пользу. Она набрала номер сестры, которая ответила сонным голосом после первого же гудка.

Они разговаривали полчаса, хотя говорила, в основном, Сабина, а Моника внимательно слушала. Несмотря на запрет разглашать информацию о текущих расследованиях, Сабина рассказала, какие преступления совершали и допускали Вальтер Граймс, акушерка и настоятельница в урсулинском монастыре. О том, чем занимался министр Хирш и что в итоге Фреда Ромбуш и профессор Вандергаст делали с младенцами.

– И все это ты выяснила за семь дней? – спросила Моника, когда Сабина закончила свой длинный монолог.

– Дети монахини, – сказала Сабина, не называя имен обоих, – многое для нас подготовили.

– Одна эта предварительная работа чего стоит! – пробормотала Моника.

И необходимое для нее время!

И тут Сабину охватило странное чувство. Здесь что-то не так! Если не принимать во внимание монахиню – все это вообще реально организовать вдвоем?

Тут она услышала звук входящего звонка по второй линии.

– Слушай, мне нужно заканчивать, – сказала Сабина. Возможно, это было что-то важное. – Спасибо, что поговорила со мной.

– О, хорошо, тогда я смогу еще часик…

Сабина уже положила трубку и взглянула на дисплей. Звонок был от Тины. В такое время?

– Алло? – удивленно ответила она.

– Ты еще не спишь? Какое совпадение, – тоже удивилась Тина.

– Где ты? – спросила Сабина.

– Скорая помощь еще вечером отвезла меня в Висбаден. Я накачана обезболивающими, как аптека, и не могу заснуть.

– Я…

– Слушай! – перебила ее Тина. – Я хотела позвонить Снейдеру, но сначала он не ответил, а теперь у него занято.

– Что случилось? – спросила Сабина.

– В бюро я еще раз проверила в системе все документы по делу и увидела, что мы получили мейл из университетской клиники Берна. Вивиана Кронер, акушерка, недавно пришла в сознание.

– Врачи смогли стабилизировать ее шейный отдел позвоночника?

– Что? Это сейчас не важно! – возбужденно воскликнула Тина. – Она рассказала дежурной медсестре, что в ту ночь, когда монахиня родила близнецов, на свет появился еще и третий ребенок. Та, другая мать, молодая послушница, тоже пережила пожар в парнике, но покончила с собой на следующее утро. Повесилась в колокольне.

– Ты это проверила?

– Да, это правда. Вскрытия не было. Вероятно, чувство вины стало причиной самоубийства.

С содроганием Сабина уже догадывалась, что это могло означать.

Время на подготовку!

– В любом случае тогда были спасены трое детей, – торопливо проговорила Тина. – Ты понимаешь, что это значит?

Да, она понимала.

Они срочно должны были связаться со Снейдером!