Метель - Наталья Андреева

Уже в три часа дня бледный от волнения жених в костюме и при галстуке дожидался в церкви. Все было готово к венчанию. Мужикам, само собой, не терпелось, и первую бутылку беленькой распили в автобусе сразу по прибытии. Жора не пил, он спиртное вообще не уважал, так только, по выходным и праздникам. Год после армии он проработал водителем в родной деревне, при фермерском хозяйстве, но очень хотел поступить в какой-нибудь институт, получить высшее образование. Правда, пока не знал, какое. А вообще он был спортсмен. Катеньке, надо сказать, повезло, ее суженый – высокий красивый парень, без больших денег, правда, не банкир, не бизнесмен, но зато непьющий и даже некурящий, и работящий. Видимо, она это понимала, раз дала свое согласие.

Метель поднялась с самого утра. Жора поглядывал на свинцовое небо, но особого беспокойства не испытывал. Кто ее здесь не видал, метель-то? На то и февраль месяц! Они специально так подгадали: свадьбу сыграть до масленицы, чтобы потом, вплоть до Великого поста целую неделю гулять. Это же дело такое: свадьба! Жорка Бурмин женится! Все должны об этом знать! Вся округа!

Но к четырем часам дня метель разыгралась не на шутку. Небо, казалось, слилось с землей, ветер завывал, закружило-завьюжило так, что все утонуло во мгле, занесло дорогу.

– Никогда такого не видала! – сказала сестра Алена. – Что ж творится-то, а?

– Мужики, надо выпить! – заявил свидетель. – Скучно ждать-то на сухую, а?

– Погоди, – ответил жених.

– Да чего годить-то? Застряли они! Не проехать им теперь сюда из «Светлого пути», ни за что не проехать!

Жора, волнуясь, посмотрел на часы. Катенька уже опаздывала на целый час!

– Позвонил бы ты ей, – посоветовала Алена. Жора достал из кармана мобильный телефон, свою гордость, и тут обнаружилась интересная вещь: в той точке земного шара, где находилась деревянная церковь, не было сети! Или на мобильную связь так повлияла ненастная погода? На улице разгулялся самый настоящий буран! В общем, кружило-вьюжило, и не было возможности позвонить задержавшейся невесте. Зачем тогда, спрашивается, нужен мобильный телефон? А ведь Жора копил на него целый год, очень уж хотелось выпендриться перед Катенькой и друзьями. Может, в столице мобильник уже не роскошь, а в этих местах иметь его всем на зависть. У Жоры Бурмина мобильный телефон имелся. Но теперь ему это не помогло.

– Холодно, Жора! – канючил свидетель. – Давай по маленькой, а? Замерзнем же!

Жора выругался вслух и сказал мужикам:

– Открывай! – имея в виду беленькую. – Только не здесь. Церковь, все-таки.

– А мы в автобусе! Нешто не понимаем? Открыли.

В пять к жениху подошел батюшка, спросил:

– Невеста-то приедет?

Жора мысленно выругался еще раз, на этот раз очень грязно. Родственники в грибовском доме уже собрались.

– Подождем, – сказал он и посоветовал батюшке присоединиться к мужикам, открывшим очередную бутылку.

Тот присоединился, но не сразу, а когда холод пробрал до костей. Ожидание становилось томительным.

В шесть стало понятно, что у Жоры проблемы. Невесты все не было. Связи ни с ней, ни с грибовским домом не было тоже, вдобавок ко всему замело дорогу. Стало понятно, что без тяжелой техники кортеж невесты сюда не проедет.

Но Жора Бурмин не слабак был, он настоящий мужчина, а потому решил не сидеть, сложа руки, а действовать. Даже если им с любимой помешала такая дрянь, как метель, это их не разлучит! Кто-то сказал:

– А ведь в селе должен быть телефон!

– Я ей сейчас позвоню! – обрадовался Жора, и хотел, было по сугробам лезть к заметенным снегом домам, чтобы узнать, в котором же из них находится телефон, но в этот момент погас свет.

Он вышел на паперть и увидел, как село погрузилось во мрак. Видимо, ветер оборвал провода, что в такую погоду было не удивительно.

– Никогда такого не было, – приговаривала Алена.

Жора завыл от тоски. Против его любви ополчилась стихия! Подошел батюшка, неопределенно сказал:

– Неисповедимы пути Господни. Значит, так надо. Ты выпей, сын мой. Выпей. Легче будет.

Остальные то и дело бегали в автобус, дабы не осквернять пьянством храм, грелись. Жора с расстройства хватил сразу полстакана водки. В семь часов надежды не осталось даже у него. Ситуация была тупиковая: невеста не приехала, выбраться отсюда до утра нет никакой возможности, позвонить тоже.

В храме было прохладно, за окнами завывала метель. Батюшка принялся гасить свечи и предложил всем пройти во флигель, где жил он сам, и заночевать там. Во флигеле было тесно, но зато можно растопить печь и согреться.

– Ну, за что мне все это, за что? – вопрошал враз опьяневший Жора. – Я жениться хочу! А, может, она передумала, а? Нет, она точно передумала! А метель здесь ни при чем!

– Я тебе давно хотел сказать… – забасил свидетель, друг детства. – Пока ты Родину защищал, она тут с бизнесменом путалась. И вроде как от него теперь пузата. А тобой хотела грех прикрыть…

– Врешь! Убью! Врешь! – заорал Жора.

– Вы в церкви, дети мои, – напомнил батюшка. – А ну, тихо!

Жора зарыдал:

– Обманула… Ох, дурак я, дурак!

Пьяное воображение развернуло перед ним картину черной измены Катеньки. Разбитое сердце невыносимо болело, он хотел утешения.

– Я домашний человек! – жаловался Жора. – Я хочу, чтобы меня дома после работы ждала жена. Борща домашнего хочу, пирогов с капустой. Детей хочу.

– На Катьке свет, что ли, клином сошелся? – фыркнула Алена. – Другую найдешь!

– Где ж я ее найду?

И в этот момент с паперти, куда ушли глотнуть снежного воздуха мужики, раздались крики:

– Сюда, сюда!

– Живей давай, заждались! Жора вскочил:

– Она!

Маша увидела, как от церкви, увязая в снегу, к ней кто-то бежит. Было темно, она поняла только, что это высокий мужчина, без шапки, без пальто, в одном костюме. Он почему-то схватил ее в охапку и принялся жарко целовать, от него пахло водкой, и она принялась отбиваться.

– Пустите, пустите! Кто вы?! Отстаньте от меня! Только тогда он вдруг отпустил ее и закричал:

– Не она! Не она! И зарыдал…

Маше стало его жалко. И, хотя она не понимала, что происходит, потянула его за рукав к церкви:

– Здесь холодно. Вы замерзнете. Идемте же.

Он пошел. Пошел покорно, хотя ноги у него заплетались, они оба увязали в глубоком снегу. Света в селе и его окрестностях не было, деревянная церковь тускло освещалась немногочисленными свечами. Маша все силилась разглядеть его лицо, но глаза, все еще полные снега и слез, отказывались ей служить. По голосу она поняла, что мужчина еще молодой, лет двадцати—двадцати пяти, и разглядела, что волосы вроде бы темные, или кажутся темными, потому что мокрые от снега? И как-будто симпатичный. Или показалось?