Делай, как я! - Джанет Иванович

Я покинула стоянку колбасной фабрики и поехала через центр. Было почти пять часов, и государственные служащие заполонили дороги. Это одна из замечательных вещей в Трентоне. Если тебе нужно попрактиковаться в итальянских выразительных жестах, здесь нет нехватки достойных этого чинуш.

Я сделала короткую остановку в квартире, чтобы навести на себя напоследок кое-какой лоск. Добавила еще слой туши, взбила волосы и отчалила.

Когда я добралась до заведения Пино, Морелли торчал в баре. Сидел он спиной ко мне, погруженный в свои мысли, поставив локти на стойку и склонив голову над пивом. На нем были джинсы, кроссовки и зеленая клетчатая фланелевая рубашка поверх футболки с логотипом гимнастического зала Голда. Женщина в противоположном конце бара наблюдала за ним в зеркало на задней стенке. Сейчас женщины так поступают. Наблюдают и испытывают любопытство. Когда он был моложе, и черты его нежнее, женщины больше, чем наблюдали. Когда он был моложе, мамаши в масштабе штата предостерегали своих дочек насчет Морелли. И когда он был моложе, дочки в масштабах штата плевали на то, что говорили им мамаши. Сейчас черты Морелли стали более угловатыми. Глаза менее приветливыми при виде незнакомцев. Включая женщин. Поэтому женщины наблюдали, и им было любопытно, каково это связаться с Морелли.

Конечно, я-то знала, каково это с Морелли. Морелли просто кудесник.

Я поставила рядом с ним стул и просигналила бармену «будь добр, пива».

Морелли кинул на меня оценивающий взгляд, в тусклом свете бара чернели широкие зрачки.

- Деловой костюм и каблуки, - заметил он. – Что означает: либо поминки, либо ищешь работу и идешь на собеседование, либо пытаешься надуть какую-нибудь добрую старушку, выуживая у нее сведения помимо ее воли.

- Пункт номер три.

- Дай догадаюсь… это имеет отношение к твоему дядюшке Фреду.

- Бинго.

- И как, удачно?

- Трудно сказать. Ты знал, что дядя Фред изменял жене? У него была подружка.

Морелли оскалил зубы:

- Фред Шутц? Черт возьми, это вдохновляет.

Я закатила глаза.

Он взял наши стаканы с пивом и пошел к столикам.

- На месте Мейбл, я бы был счастлив, что Фред болтается где-то еще, - произнес он. – Не думаю, что с Фредом очень весело живется.

- Особенно с тех пор, как у него завелась привычка коллекционировать фотографии расчлененных тел.

- Я отдал снимки Арни. Он не выглядел счастливым. Полагаю, он надеялся, что Фреда нашли бы, путешествующим автостопом до Клокнер Бульвар.

- Арни собирается с этим что-нибудь делать?

- Наверно, вернется и еще раз побеседует с Мейбл. Прогонит фото через систему, чтобы поглядеть, вдруг что-то всплывет.

- Но ты-то их уже прогнал?

- Ага. Но ничего не нашел.

Заведение Пино не отличалось замысловатостью. В определенное время дня бар наводняли копы, расслаблявшиеся после смены. В другие часы установленные в стороне обеденные столики заполняли семьи Бурга. А между этими периодами времени бар служил прибежищем для нескольких стойких пьянчуг, а кухню захватывали тараканы, огромные, как амбарные коты. Я посещала «У Пино», несмотря на слухи о тараканах, потому что Энтони Пино пек лучшую пиццу в Трентоне. А может быть и во всем Джерси.

Морелли сделал заказ и откинулся на спинку стула.

- Насколько дружественно ты ко мне расположена?

- А что у тебя на уме?

- Свидание.

- Я думала, что это свидание.

- Нет. Это просто обед, а я спрашиваю тебя о свидании.

Я отхлебнула пиво: