Самая черная птица - Джоэл Роуз

В том же самом выпуске «Геральд», с гравюрой таверны «Ник Мур» и траурной одой Фитц-Грина Халлека, посвященной Мэри, семья издателя с Транспорт-стрит, Сэмюэла Адамса, разместила горестную заметку «Ушел из дома и не вернулся возлюбленный муж, отец…»

За любую информацию, способную помочь вернуть пропавшего, обещали денежное вознаграждение.

Прошла неделя, но никаких сведений о местонахождении вышеупомянутого джентльмена не поступало. Но однажды Старина Хейс получил записку, в которой говорилось о трупе, обнаруженном в трюме почтового парохода, стоящего в порту у Мейден-лейн.

Сыщик в сопровождении Макардела отправился на пристань. И действительно: поднявшись на борт корабля, он почувствовал чудовищный запах, поднимавшийся из трюма.

— Отплытие в Новый Орлеан пришлось отложить на неделю, — объяснил капитан. — И когда сегодня утром появилась эта кошмарная вонь из трюма, я велел матросу вскрыть один из ящиков. Вот что он нашел.

Констебль, зажимая платком нос, спустился вниз, дабы осмотреть останки человека, которого позже опознают как издателя Адамса: тот лежал без одежды, завернутый в мешковину, сложенный в деревянном сундучке так, что колени касались подбородка.

— Вы знаете, как попал сюда этот короб? — спросил Хейс.

И капитан, и матрос ответили отрицательно.

— Его принес грузчик, конечно, но вот кто заказал ему работу и кто этот бедолага — я не знаю.

Вечером детектив и Макардел дали объявление в несколько дешевых газетенок, пытаясь разыскать человека, доставившего ящик на корабль.

На следующий день явился разыскиваемый возчик: объявление пробудило его любопытство, но еще больше приглянулась кругленькая сумма, предложенная семьей убитого в качестве награды. Он рассказал, что вез деревянный ящик, из которого текла темная жидкость — возможно, кровь, — с пересечения Чемберс-стрит и Бродвея в восточные доки на Мейден-лейн.

Хейс поинтересовался, сможет ли он узнать человека, заказавшего доставку.

— Это был не обычный парень, — ответил грузчик. — Как бы не так. Птица высокого полета, и деньги у него водились.

— Сколько он вам заплатил?

— Он дал мне золотую монету в пять долларов, так-то.

— И вам это не показалось странным, сэр?

— Странным? Что именно?

Отведя полицейских к месту встречи со странным заказчиком, возчик указал гранитное здание на углу Чемберс-стрит и Бродвея. Хейс прошел по тротуару и заметил, что булыжник возле водопроводной колонки отличается по цвету от остальной мостовой: вероятно, это были пятна крови.

Он послал Макардела в окрестные дома, и тот вскоре вернулся в сопровождении бухгалтера по имени Уилер. Этот джентльмен рассказал главному констеблю занимательную историю: неделю назад он сидел в кабинете с молодым человеком, своим учеником. Часа в три или четыре какой-то очень взволнованный мужчина вбежал в здание и помчался вверх по лестнице. Вскоре бухгалтер услышал шум ссоры, крик «Ты лжешь!», а потом звуки борьбы — было похоже на фехтование.

— Фехтование?

— Именно такой был звук, сэр. Помню, я оторвался от своей работы и сказал ученику: «Ты это слышал? Что там происходит?»

Мистер Уилер продолжил свой рассказ:

— Рядом с моим кабинетом находится комната одного моего коллеги. Этот человек занимается счетами, а также обучает искусству каллиграфии.

— И как зовут этого джентльмена?

— Джон Кольт. Сначала был этот шум и звуки борьбы, но потом все внезапно стихло. Я потихоньку прокрался к двери его комнаты и заглянул в замочную скважину, отодвинув язычок обратным концом своего пера.

— Что вы увидели?

— Человек, похожий на моего коллегу, стоял спиной к двери: он над чем-то склонился и медленно поднимал этот предмет. Никакого шума. Все было тихо и спокойно, словно в мертвецкой.