Самая черная птица - Джоэл Роуз

Старина Хейс получил достаточно информации.

— Сейчас мистер Кольт в своем кабинете?

— Не могу сказать наверняка. Но думаю, да.

Дверь открыл высокий худой мужчина, по-своему красивый, ухоженный — не то чтобы неженка, но человек состоятельный: грузчик и подобные ему люди легко могли счесть такого «птицей высокого полета».

— Мистер Кольт? — спросил сыщик.

— Господин главный констебль, — поприветствовал его незнакомец.

Нельзя сказать, что учитель каллиграфии смотрел на Хейса невозмутимо, но и взволнованным он тоже не выглядел.

— Вы меня знаете, сэр?

— Думаю, в этом городе мало кто вас не знает.

— Верно, — согласился детектив. — Сэр, я пришел сюда по весьма печальному поводу. Знакомы ли вы с издателем Адамсом?

Выражение лица Кольта изменилось, и Хейс это заметил.

— Нет, — ответил подозреваемый.

— Вы уверены?

— Я уверен, сэр, что не знаком с этим человеком.

— Ясно. И не вы отправили ящик с его телом в Новый Орлеан?

Джон сделал шаг назад и улыбнулся — как показалось констеблю, неуверенно и тревожно.

Тем не менее он по-прежнему все отрицал.

Хейс приподнял свой котелок, пожелал хозяину хорошего дня и вышел на улицу, велев помощнику поставить агента возле здания, чтобы следить за Кольтом, куда бы тот ни пошел.

Самому же сержанту предстояло немедленно отправиться в дом убитого, дабы поискать какие-либо свидетельства тому, что Адамс и Кольт были ранее знакомы. Быть может, жена покойного окажется в курсе их взаимоотношений.

Главный констебль был фигурой заметной. Многих преступников останавливало предупреждение: «Осторожно, тобой заинтересовался Старина Хейс». На следующее утро знаменитый детектив с сержантом Макарделом пришли к мистеру Джону Кольту на Вашингтон-сквер. Разбудив подозреваемого, полицейский попросил его проследовать в морг, где под простыней покоилось тело Сэмюэла Адамса.

Атмосфера сего заведения, как и ожидалось, привела Кольта в ужас. В холодном помещении с гулкими сводами сыщик упорно допрашивал подозреваемого, но тот отрицал свою причастность к убийству издателя и даже сам факт знакомства с ним.

Старина Хейс, не обращая внимания на ответы Кольта, продолжал делать свое дело. Он имел обыкновение начинать допросы с предупреждения: «Добропорядочные граждане всегда говорят правду».

Констебль произносил эти слова нараспев, для большей убедительности постукивая дубинкой по твердому полу.

Тело Адамса по-прежнему лежало под простыней. Комната, в которой они находились, выглядела мрачно и зловеще.

Внезапно Хейс сдернул простыню с трупа.

— Взгляните на это тело! — приказал он. Одновременно он осветил покойного лучом своего фонаря. — Посмотрите на холодное и влажное тело своей жертвы, мистер Кольт! Вы видели этого человека прежде?

Счетовод в ужасе отпрянул и закричал, но сыщик тут же толкнул подозреваемого вперед и нагнул его голову вниз — так, что тому пришлось взглянуть в глаза мертвеца.

— Убийца! — воскликнул констебль. — Сознайся! Итак, видели ли вы этого человека прежде?

Несчастный зарыдал.

— Да, мистер Хейс. Господь свидетель, это Сэмюел Адамс, и я убил его.

Полиция незамедлительно выписала ордер на арест Джона Кольта, и обвиняемый дал письменные показания.

Утром 17 сентября 1841 года Сэмюэл Адамс явился в мой дом и заявил, что должен о чем-то срочно поговорить. Дилбэк, слуга, вежливо ответил, что я еще сплю.

Издатель спросил, нельзя ли меня разбудить. Дворецкий ответил, что не может этого сделать.

Тогда мистер Адамс попросил бумагу и перо, сел за стол в холле и написал короткую записку. Он велел передать ее, как только я проснусь. После чего попрощался и ушел.

Двадцатишестилетний Джон Кольт принадлежал к семье знаменитого оружейника и являлся младшим из трех братьев: старший, Сэмюэл, изобрел магазинный револьвер «кольт-паттерсон».

Однако младший не участвовал в оружейном предприятии брата. Вместо этого он мечтал о литературе и о славе на этом поприще.

По словам клеветников, в том числе и Ольги Хейс, знавшей Джона в качестве прихлебателя в «Харперс», он брался за все, что имело спрос.

Говорят, художественные соображения мало интересовали юного мечтателя. Его первой публикацией стал трактат о декоративном чистописании. Второй — сочинение о банковских счетах.

Но новая книга была совсем иной.

— Это сборник стихотворений, — радостно объяснял Кольт любому, кто готов был его слушать.

Ради удовольствия увидеть свое последнее творение напечатанным юноша заключил финансовое соглашение с мистером Адамсом. И действительно, цель визита издателя в день убийства касалась того самого соглашения и кое-каких неоплаченных счетов за типографские и издательские услуги.

Судя по всему, качество творений Кольта играло в этом деле не менее значимую роль, чем деньги, которые он задолжал. С точки зрения Адамса, стихи юного литератора не представляли никакой ценности и он не считал их серьезным трудом. Другими словами, подвергался сомнению талант поэта, его честность и искренность, а в случае, если какое-нибудь стихотворение казалось интересным, — даже само авторство. До издателя дошли слухи, что лучшие стихи за подписью Кольта на самом деле принадлежат перу поэта и критика Эдгара По, нанятого за деньги мнимым автором ввиду финансовых трудностей вышеупомянутого джентльмена. Адамс поверил скандальным слухам. До него также дошла молва о том, что По теперь готов отказаться от соглашения и опубликовать в газетах разоблачительную статью.

Учитель каллиграфии обычно вставал в полдень. Ему всякий раз подавали в постель кофе и ароматную сигару из магазина Андерсона в зеленой оберточной бумаге. А также приносили утренние газеты и красную розу в стеклянной вазе.

Записка Адамса в запечатанном конверте, испачканном чернильными следами пальцев, лежала под льняной салфеткой. Взглянув на нее, Кольт сначала отпил кофе и только потом вскрыл конверт.

Вполне вероятно, что я намеревался нанести этому человеку увечья, а посему раздумал садиться в экипаж, отказался от услуг кучера и обогнул пешком Вашингтон-сквер. Однако на полпути я снова передумал и решил действовать по-другому.

Прочитав, он вскочил с постели, разлив и кофе, и воду из вазы.

Он позвал Дилбэка и велел немедленно приготовить экипаж. Потом оделся и выбежал на улицу, невзирая на старания своей любовницы Кэролайн Хеншоу, пытавшейся его успокоить.

У Джона Кольта был кабинет на углу Бродвея и Чемберс-стрит. Он отправился туда и сел за стол; через несколько часов в помещение ворвался Адамс, красный от злости и запыхавшийся: видимо, он бежал вверх по лестнице. Надоедливый издатель бросился к столу писателя через всю комнату и стал размахивать перед лицом последнего неоплаченными счетами.